— Трудно было? — спросил он по-отечески нежно.

— Не просто, — со вздохом призналась она.

— Ты что-нибудь помнишь? — спросил он.

Для Эл вопрос был простым и однозначным.

— Да, — ответила она.

Торн вздохнул. Для него много значил ее ответ, но пока он воздержался от обсуждений прошедшей операции. Нужно дать ей возможность отдохнуть и собраться с силами.

— Эл, — он отстранил ее от себя, взял за подбородок длинными изящными пальцами и заставил посмотреть в глаза. Они казались темными и бездонными на покрытом искусственным загаром лице, который слабо камуфлировал ее бледность. — Девочка моя. Поверь. Каков бы ни был исход этой операции, ты вернулась, а значит, выполнила задание. Для меня истинная ценность только в том и состоит, что ты жива и стоишь вот здесь. Я виноват перед тобой. Я подверг тебя трудному испытанию. Чтобы тебе было легче, заявляю, как капитан, что никаких взысканий или наказаний за твои ошибки не последует. От тебя требуется только одно — очень внимательно проанализировать ситуацию. Тебе придется работать с Эйсмутом, но как сотруднику группы, а не как пациенту или провинившемуся. Ты сообщишь ему лишь то, что посчитаешь нужным. А сейчас отправляйся отдыхать, приступишь к работе, когда будешь готова.

— Тогда, я вернусь на борт. Тревожусь за девочку. Вы не сказали, как с ней поступить.

— Это теперь твоя подопечная. Пусть пройдет обследование, если она здорова и не опасна, то дальнейшую ее судьбу решать тебе, — без всякой интонации заявил Торн.

— Так вы позволите оставить ее? — спросила Эл.

— А разве я возражаю, — Торн почти рассмеялся. Он с трудом представлял Эл в роли воспитательницы пятилетнего дитя. — Я могу на нее взглянуть?

— Да. Только вам придется подняться на борт. Она сейчас спит.

Торн рассматривал лицо девочки с нескрываемым интересом. Он всматривался в детские черты, и переводил взгляд на Эл.

— Вы поразительно похожи, — заключил он. — А характер у нее такой же, как у тебя, Эл?

Она уловила иронию в его вопросе. Эл стало легче дышать оттого, что ей не влетело за ребенка. Эл смотрела на Торна.

Он в свою очередь снова принялся изучать детское личико. От его взгляда не укрылось, как ребенок приоткрыл глаз и сразу же его зажмурил. Личико девочки стало хитрющим, и Торн сдерживался себя, чтобы не расхохотаться. Девочка не спала, она просто притворялась. Эл явно не замечала этого и ответила:

— На счет характера сказать не могу, но она смышленая.

— На вид она — вполне человек. Тут ты совершенно права. Ну, желаю успехов. — И он похлопал Эл по плечу.

Он ушел, спустился на пирс и позволил себе рассмеяться только в коридоре.

— Был один звереныш, теперь два. И все-таки вернулась. Прав был Дмитрий. А в гибель Ахши я, Эл, не верю. Спасла и спрятала.

Он шел по коридору, улыбка играла на его лице. Эта девушка обладает поразительным свойством, напоминать, что он человек и таковым остается.

Эл тем временем обнаружила, что Ника не спит. Щелкнула ее по носу.

— Ах, ты обманщица, еще говорить не научилась, в лукавить уже, пожалуйста, — возмутилась Эл.

Ника села, широко раскрыла глазки и посмотрела на Эл хитрым взглядом.

— Одеть, назвать и начать воспитывать, — выговорила она.

— Ага, перехожу сразу к пункту три, — заявила Эл.