Потом он вспомнил яд в голосе Маллт и задумался, чем бы она могла помочь ему. Он без труда разыскал ее и сделал предложение, не упомянув о том, что собирался предпринять после того, как она приведет Рианнон на личную встречу с ним. Маллт открыла было рот, чтобы отказаться, но она знала, что Мадог был вполне искренен, когда говорил о своей ненависти к Рианнон, и, судя по тому, как он смотрел на нее, он ее еще и боялся. Она вдруг поняла, что Мадог замыслил убить Рианнон!

Мимолетное чувство страха сменилось угрюмой радостью. Да, она поможет, согласилась Маллт, пристально разглядывая Мадога. Он был, конечно, не Саймон, но вполне сгодился бы в качестве мужа. Когда Рианнон умрет, Маллт заставит его жениться на себе в качестве платы за молчание. А если он не согласится на брак, Ллевелин наверняка будет рад вознаградить богатым приданым женщину, которая расскажет ему, кто убил его дочь.

8

Больше в этот день Саймон с Рианнон не разговаривал. Он был занят сначала с Ллевелином, потом с Давидом, законным сыном Ллевелина. Давид любил Саймона. Будучи наполовину англичанином – его мать была внебрачной дочерью короля Джона, Давид был свободен от предрассудков, свойственных Граффидду. Он был несколькими годами младше своего сводного брата, и перспектива войны радовала и возбуждала его. Ему очень нравилось обсуждать вопросы политики и стратегии, и Саймон в общем тоже был не прочь, хотя предпочел бы поговорить о других делах со сводной сестрой Давида.

В целом, Саймон мог быть доволен развитием своих отношений с Рианнон. Когда она сошла к обеду, ее глаза нашли его и улыбнулись ему. И хотя она, как обычно, беззаботно болтала с отцом и сводными братьями, Саймон замечал ее постоянные быстрые взгляды в его сторону. Он не считал, однако, что было бы разумно пытаться нарастить успех после обеда. Пусть она подумает, как и собиралась.

Поэтому, когда Давид подошел к нему и предложил отправиться на охоту с группой молодых людей, Саймон согласился без колебаний. Они неплохо развлеклись, уложив после долгой погони красавца оленя. К тому времени, когда собаки получили свое и олень был освежеван, стало совсем темно, и охотники опоздали к общему столу. Рианнон в зале уже не оказалось, но Саймон не был разочарован. Его радовал состоявшийся разговор о будущих нападениях на обозы короля Генриха, хотя казалось в высшей степени невероятным, что он лично сумеет участвовать в этом доходном развлечении. В чисто мужской компании они по настоящему празднично поужинали и далеко за полночь, пошатываясь, разбрелись по постелям, распевая, хохоча и шутливо бранясь.

* * *

За несколько часов до этого, как раз перед тем, как женщины разошлись спать, Маллт приблизилась к Рианнон и отвела ее в сторону, бормоча, что ей необходимы какие то травы, растущие в лесу, которые нужно собирать. Она не знает, где их найти, сказала Маллт, но Рианнон то должна знать. Рианнон очень хотелось рассмеяться, но она сдержала порыв. Она собирала целебные травы, но не верила в их действенность в сердечных делах. Любовь, учила ее Киква, зарождается только внутри самого человека. Если ее нужно поддерживать настоями или колдовством, то это что то сродни скорее ненависти, но никак не любви.

Однако Рианнон знала, что Маллт ревновала к ней и немножко побаивалась ее. Если бы она посмеялась и отказалась, Маллт ни за что бы не поверила, что это связано только с тем, что травы в таких делах не помогают. Маллт только еще больше убедилась бы, что Рианнон из эгоизма не хочет делиться с ней секретами. После секундного колебания Рианнон согласилась отправиться с Маллт в лес и помочь ей собрать то, что она желает. Немного времени спустя после того, как Саймон улегся в постель, Рианнон и Маллт уже поднялись, оделись в сумрачном свете ночных свечей, завернулись в теплые плащи и покинули замок.