Рианнон помолчала несколько мгновений. Ей до глубины души нравилось, что Саймон нашел в ней что то особенное, и она не сомневалась в его искренности. Однако долго справляться со своим непреодолимым озорством она не могла.

– Но, Саймон, – сказала она, – если ты считаешь неестественным любить меня в постели, мы скоро окажемся в очень неудобной ситуации. Ты же знаешь, что здесь бывают дожди по нескольку дней кряду, а зимой, когда выпадет снег… Ой!

Последнее восклицание было отнюдь не выражением отвращения к идее заниматься любовью на мокром, холодном снегу, а непроизвольно вырвавшимся звуком, когда Саймон подскочил и навалился на нее всей своей массой.

– Лесная нимфа! – торжествующе воскликнул он, без труда подавляя ее слабое сопротивление. – Именно это крутилось у меня в голове, но я никак не мог вспомнить. И это тоже правда. У тебя нет сердца. Про лесных нимф говорят, что у них нет души и что они исключительно развратны. Видимо, ради этого за ними и охотятся.

Слова звучали сурово, но, поскольку они перемежались горячими поцелуями, Рианнон едва ли была раздавлена ими, разве что весом Саймона.

– Лучше зови меня речной нимфой, – сказала она немного приглушенным голосом, – потому что, если ты не слезешь с меня, я расплющусь, как камыш.

Саймон перестал целовать ее шею и покусывать ухо, чтобы прошептать:

– Ты ведь не отрекаешься от любовных утех?

Каких нибудь десять секунд назад она отреклась бы. Совершенно потрясенной своим первым половым опытом, Рианнон просто не пришло бы в голову немедленно повторить попытку еще раз. Теперь же от тех точек, где ее касались губы Саймона, тепло разлилось по всему телу, и, когда она почувствовала давление упершейся в ее бедро его окрепшей плоти, жгучая волна желания охватила ее. Дыхание ее участилось, а руки крепко сжались вокруг его тела. Она больше не чувствовала его веса и только еще крепче сжала его, когда он попытался чуть отстраниться, чтобы достать рукой до ее груди.

Рианнон была бы не против, чтобы он вновь прикоснулся к ее груди, но прижаться к нему всем телом ей хотелось еще больше. Она судорожно сжимала его своими ногами, и это движение было в одно и то же время таким невинным и таким чувственным, что опытный Саймон совершенно потерял над собой контроль. Он больше не помышлял о долгой и деликатной любовной игре. Сопротивляясь объятиям Рианнон, он приподнялся ровно настолько, чтобы суметь слиться с нею.

Рианнон задохнулась, но с очередным толчком приподнялась навстречу ему. В некотором смысле Рианнон на этот раз была более возбуждена, чем после тщательных и осторожных движений Саймона в первый раз. Теперь она знала, каким будет приз за близость. Она знала, что растущее мучительное удовольствие внутри нее вспыхнет почти невыносимыми спазмами радости. Она теперь могла стремиться приблизить это удовольствие, получить его сразу, целиком и без остатка. Экстаз ее казался подобным взрыву, он совершенно лишил ее сил.

Первой внятной мыслью Рианнон было чувство вины, что она оказалось столь безразличной, получил ли удовлетворение Саймон или нет.

– Прости меня, – прошептала она. – Я не должна была… оставлять тебя…

Саймон поднял голову, которая лежала на ее плече, пока он набирался сил. Он нежно усмехнулся:

– Об этом не беспокойся. Мужчина всегда способен удовлетвориться сам. Хуже, когда происходит наоборот.

– Разве для тебя не лучше, если я… помогаю? – смущенно спросила Рианнон.

– Гораздо лучше, любимая, – улыбнувшись, уверил ее Саймон.

Он поцеловал ее в щеку, в лоб, в ее решительный подбородок. Она была совершенством, полным, абсолютным совершенством.