Саймон нахмурился и собирался спорить дальше, но тут увидел в глазах Киквы довольный и предупредительный блеск.

– Думаю, это возможно, – сказал он. – Валлийцев и скоттов  часто используют в качестве козлов отпущения. Согласен, что грабежи вызывают постоянное раздражение, однако часто именно внутренняя политика Англии, а не проблемы с соседями служит причиной войн.

– И даже если это не слишком вероятно, – вмешалась Киква, – Ллевелин не хотел бы, чтобы его застали врасплох, неподготовленным. Он предпочел бы иметь своего посланника, неофициального посланника, который защищал бы его интересы при английском дворе.

Саймон поначалу почувствовал себя преданным. Однако, как только Киква пояснила, что Ллевелин хотел бы видеть в этой роли свою дочь, Саймон понял замысел – умный и убивающий сразу трех зайцев.

Рианнон видела из этого только половину. Поскольку у нее не было оснований задумываться о тесной связи семейства Саймона с королем, она не связывала желание отца, чтобы она выполнила роль его посланника, с замужеством.

– Но у меня нет возможности подобраться к королю, – возразила она, – даже если бы я… – она бросила быстрый взгляд на Саймона и тут же отвернулась. – Нет, я не могу. Я принесу больше неприятностей, чем пользы. Я не могу предложить то, что предлагает большинство женщин в подобных случаях, и у меня нет кровных связей, которые защитили бы меня от таких предложений. Если меня попросят, а я откажусь…

– Рианнон! – воскликнула Киква. – Твой отец – не сводник и, даже если бы и был таковым, не дурак. Ллевелин прекрасно знает, что тактичность не относится к числу твоих главных добродетелей, и он предлагает способ защитить тебя от короля и одновременно проложить путь к его окружению. Зять Саймона – кузен короля…

Киква оборвала себя на полуслове, так как Рианнон подскочила с горящими глазами, но Саймон предвидел, что это случится, так что сам уже был на ногах и схватил ее за руку.

– Я не знал, клянусь тебе, – сказал он. – Я знал, что принц Ллевелин намеревался написать твоей матери о своей поддержке нашего брака и предложить это моему отцу, но насчет всего остального я был не в курсе. Не стоит сердиться на меня, Рианнон. Ты знала, что я хочу жениться на тебе, с самой первой нашей встречи. Я никогда не обманывал тебя, и я не изменился.

– Ты все еще хочешь жениться на мне?

– Ты прекрасно знаешь об этом, как и о том, что я буду стремиться к этой цели, пока не достигну ее или не умру.

Во взгляде Рианнон, встретившейся глазами с Саймоном, сверкал вызов. Казалось очень вероятным, что он говорил правду, и это было тем большей причиной не выходить за него. Если он добьется своей цели и она станет принадлежать ему, необходимость хранить верность ей отпадет. Губы Саймона напряглись, когда он прочитал это в глазах Рианнон, но тут между ними вклинился ледяной голос Киквы.

– Есть средний путь, который удовлетворит интересы всех, – предложила она. – Ллевелин предполагает, что Иэн одобрит это предложение, однако было бы более вежливо и естественно показать ему невесту, предлагаемую его сыну. Поэтому было бы разумным, если бы вы с Саймоном объявили о помолвке, и он отвез бы тебя показать родителям.

– Да, и это также открыло бы доступ к королю, – добавил Саймон. – Я не являюсь вассалом Генриха и могу жениться в Уэльсе без его согласия, но мой отец – его вассал, и в Англии женитьба сына должна быть одобрена королем. Генрих был бы очень доволен, если бы я представил ему свою невесту…

– А если он приударит за ней? – перебила его Рианнон.

– О, нет! – Саймон был поражен и не скрывал этого. – Только не Генрих! В этом смысле он совсем не похож на короля Джона.