– Ну и?..

– Артур! – объявил он, заканчивая жевать. Он запил ветчину глотком кофе и протянул чашку, чтобы ее вновь наполнили. – Он вел себя с ней крайне холодно!

– Догадываюсь почему! Она нехорошо говорила о его сестрах!

– Я это знаю, но я заметил, что в этом было что-то еще. Мне показалось… В общем, вы ведь знаете, мэм, какими дураками они выставили себя из-за нее – он, Грег и Джек?

– Да, и что же?

– На этот раз такого не было. Не знаю, в чем причина, но я уверен, Джек расскажет мне, даже если Грег будет молчать. Не то, чтобы они были невежливыми или… Черт возьми, ну, я не знаю! Только я заметил, что они уже не крутятся возле нее все время. И слава Богу! – добавил он, собираясь впиться зубами в булочку. – А то бы они были такие дураки!

Мисс Трент не могла разделить его радости. Так как она тоже на знала, почему почитатели Теофании вдруг охладели к ней, она могла только надеяться, что-либо он ошибся, либо незадачливые джентльмены решили сменить тактику, чтобы добиться расположения Теофании.

– Мистер Кальвер был там? – спросила она.

– Нет, его не пригласили, – ответил Кортни. – Сэр Ральф его терпеть не может, он сам мне говорил. Сказал, что он не хочет, чтобы в Колби Плейс крутились расфуфыренные галантерейщики!

С дурными предчувствиями поднималась наверх к Теофании мисс Трент. Никогда еще эта своенравная красавица не встречалась с невниманием, и о ее реакции мисс Трент могла только содрогаясь догадываться.

Теофания сидела у зеркала за столиком, еще не совсем одетая, а ее горничная расчесывала ее роскошные блестящие черные волосы. Теофания ни словом не обмолвилась о вчерашнем вечере, а пожаловалась на бессонную ночь, на головную боль и на невыразимую скуку.

– Я хочу обратно в Лондон! – заявила она. – Я ненавижу Йоркшир! Я уж лучше буду жить с Берфордами, чем здесь, в Степлзе!

Мисс Трент сочла бессмысленным напоминать ей о том, что вряд ли сейчас, в середине июля, Берфорды находятся в Портленд Плейс, или что они в общем-то не выказывали особого желания принять обратно свою племянницу. Вместо этого она напомнила Теофании, что ей лучше подумать о предстоящем вечере у Эшей, а там не за горами уже и Йоркширские скачки. Теофания не проявила интереса ни к одному из этих событий, и после нескольких неудачных попыток расшевелить ее мисс Трент оставила ее в покое, надеясь, что хоть кто-нибудь из ее поклонников заедет в Степлз в течение дня и вернет расстроенной красавице хорошее настроение.

Спустившись вниз, она столкнулась с Тоттоном, и он сообщил ей о прибытии сэра Уолдо, который справляется, нет ли каких новостей от миссис Андерхилл.

– Он спрашивал мисс Теофанию, мэм, но я сказал, что у мисс приступ мигрени, – сказал Тоттон. – Тогда он захотел увидеть вас. Я как раз шел искать вас, мэм. Сэр Уолдо в зеленом салоне.

Она уже совсем собиралась было сказать через дворецкого, что ее нет, но сдержалась. Рано или поздно этот разговор должен был состояться, потому что, как бы она ни хотела, она не могла бежать из Степлза, бросив свой пост. Она для себя решила, что должна встретиться с Совершенным и вести себя при этом спокойно и с достоинством.

Она вошла в зеленый салон и увидела сэра Уолдо, стоящего у стола посреди комнаты. В руках у него был свежий выпуск ливерпульского «Меркюри», но он тут же отложил газету, когда открылась дверь.

– Наконец-то! – сказал он с улыбкой, от которой у нее заныло сердце.

– Прошу простить меня! Я заставила вас долго ждать? – ответила она, решив сохранять вежливый дружеский тон, отчаянно надеясь, то по нему он поймет, что бессмысленно делать какие-либо заявления.