Ведьма все еще не доверяла мне, и я ее в этом не винила.

– Обычные люди не используют дверь в Покров. После смерти они попадают в особенную часть мира мертвых, я думала, вы все это знаете. Аймон нарушил барьер для магов. Как только мы проведем ритуал, я останусь одной ногой здесь, а другой в Покрове. Будто вместо двери. Это судьба, которую я принимаю.

– А как же твой Ратбоун? – донимала меня Сиена.

– Так как я останусь частью этого мира, ничего поменяться не должно. К тому же мы с ним связаны заветом.

По крайней мере, я надеялась, что это влияет на ситуацию. Меньше всего я хотела потерять нашу связь, особенно теперь. Не верится, что когда-то я ее так боялась…

– Хорошо, – прервала нас Гарцель. – Совет голосует сейчас, и мы больше не будем терять ни минуты. Нужно изолировать этих ублюдков от общества.

Сбежавшие из лимбо и Покрова маги совместно с Альянсом свободных во главе с Аймоном захватили Меридиан и их следующей целью были Верховенства. Аймон все никак не оставлял затеи вырастить армию из подобных ему магов – с двумя и более видами силы, а для насильственного размножения ему требовались могущественные маги. От мысли об этом у меня холодок спустился по затылку. Для остальных же было достаточно мести Домам за то, что те заключили их в лимбо или изолятор, где они позже и умерли.

Глава некромансеров попросила поднять руки всех, кто согласен на то, чтобы я закрыла дверь в Покров и временно заслонила собой брешь в барьере.

Три руки поднялись наверх. Единогласно.

После решения совета никто больше не стал осуждать меня за совершенные ошибки или вновь сомневаться в том, смогу ли я стать якорем Покрова или нет.

Все принялись за работу.

Ратбоун

Я шел в подвал Дома пространства с Бранхульдом и тащил за собой холщовый, издающий металлический лязг, мешок.

– Все, сил моих больше нет, – пожаловался трансмансер и всучил ношу мне.

Александр поручил нам с магом пространства выковать транслагодские мечи. Трансмансер оказался невероятно хилым, но я сочувственно склонил голову, вспомнив, что тот болеет.

Я хотел расспросить его больше о проклятье, что лежало на его крови, ведь мать Киары тоже столкнулась с чем-то подобным, но из-за адской жары в кузнице болтать расхотелось. Бранхульд передал мне огнезащитный костюм с маской, и мы приступили к делу.

Пока я работал с металлом, мне в голову пришла безумная идея. Я резко сорвал с лица защиту, напугав Бранхульда.

– Кристаллы ведь принимают любой вид магии, а металл служит хорошим проводником, не так ли? Что, если я попробую наполнить его своим синим пламенем?

Трансмансер вовсе не удивился, что у меня имелась магия.

– В теории это возможно, – хмыкнул он. – Нужно только попробовать на практике.

– Сделаем перерыв, – быстро попросил я.

Схватив один из выкованных с помощью трансмансии мечей, я выбежал из подвала на улицу. Приятный ветер охладил разгоряченную кожу, и я порадовался, что наконец мог чувствовать температуру. Долгое время мое тело не реагировало ни на лед, ни на кипяток.

Трансмансия помогала мечу распределять магию из кристалла по поверхности лезвия. Мое пламя могло стать прекрасным дополнением для орудия, ведь оно не затухало, как обычный огонь. Мы изучали применение кристаллов, транслагодских мечей и их сочетание с разной магией в Академии. Стандартное пламя плантансера гасло, стоило другому магу взмахнуть мечом. Их магия затухала без владельца, отчего использование плантансии оставляли самим магам земли.

Но мое пламя оказалось другим, оно рождалось из некромансии.

– Была не была, – прошептал я сам себе и сжал в левой руке меч, а в правой кристалл.

Влажная майка прилипла к торсу, и прохладный ветерок перестал приносить приятные ощущения, сделавшись колючим.