И новая версия меня покажет Аймону, что он не с той связался.

– Я готова.

Воздух моментально покинул легкие, и я схватилась за горло. Казалось, будто что-то застряло в глотке, полностью перекрывая вход кислорода. И хотя умом я понимала, почему это происходило, тело боролось, сопротивлялось гибели. Я потеряла сознание довольно быстро, как и обещал Эрса, и провалилась в пустоту.

Открыв глаза, я очутилась на холодной безжизненной земле. Ну, точно в Покрове. В этот раз мама с прабабушкой не ждали меня у входа в измерение, и я расстроилась. Как я смогу провернуть все одна?

Я сжала сильнее Империальную звезду.

«Ты не одна», – прошептал один голос.

«Мы поможем тебе», – заверил меня другой.

Оба были женскими. Требовательный мужской голос в артефакте всегда принадлежал Аймону, а не магам теней.

Я облегченно выдохнула и пошла вперед по тропинке, которая вела в никуда. Нужно спуститься на несколько уровней ниже, туда, где жили души. Где-то там находились и души заключенных в артефакт некромансеров, выселенные в отдельный карман пространства. Я слабо понимала, как это работало, поэтому доверилась объяснению Гарцель. До сих пор она ни разу меня не подвела.

Мудрость некромансеров передавалась поколениями из уст в уста. Мне не оставалось ничего, кроме того, чтобы верить ей.

– Deitos transferrio, – шепнула я.

Подкрепив заклинание магией артефакта, я ускорила переход и спустя несколько секунд очутилась в нужной части Покрова. С каждым разом это давалось все проще. Сюда пускали только некромансеров, поэтому я облегченно выдохнула, усевшись на привычную лавочку на кладбище.

– Мама! Прабабушка! Ау! – бросила клич я.

Никто не отзывался. Где же они?

Я осмотрелась. Если мама поменяла эту часть измерения под себя, превратив ее в кладбище Винбрука, смогу ли я тоже когда-то ее изменить? Будь моя воля, я бы сделала это место менее мрачным. Зачем опять кладбище, неужели мама не належалась в могиле за столько лет колдовства?

Я бы поместила здесь тот самый пирс у океана в Сельгаре, где мы с Ратбоуном гуляли. То место точно успокаивало бы меня больше.

Сейчас же Покров представлял собой пугающее темное кладбище и склеп святого Иосифа, где меня однажды заперли одноклассники. Воспоминания неприятно царапали дверь разума, но я не позволила им войти туда и заставить меня снова пережить тот ужас.

– У нас мало времени! Пора уничтожаться. Простите меня за все, ребята… Надеюсь, вы обретете покой, – прошептала я амулету и изо всех сил сжала камень.

Заклинание лилось из моих уст, словно песня. На этот раз мне пришлось репетировать его с Гарцель два часа, ведь места для ошибки не осталось. Потратить время на то, чтобы хорошенько зазубрить магические слова – меньшее, что я могла сделать после того, как открыла дверь в ад.

Камень в амулете плавился прямо у меня в руке, стекал по коже, обжигая до костей. Я заверещала, держа запястье на весу, но жидкость затекала под рукав. Я опустила руку, но расплавленный артефакт все равно карабкался вверх к венам.

Нестерпимая боль накрыла меня, и от нее некуда было бежать. Казалось, пытка длилась вечно, но внезапно огонь сменился льдом, и я протяжно выдохнула.

Сила переполняла меня до тошноты, голова кружилась. Даже сидя я боялась упасть в обморок, поэтому вцепилась в лавочку так, что побелели пальцы.

Нужно перенести магию из себя в брешь в Покрове. Мама говорила, что это не труднее, чем повернуть смерть вспять. Но сила вцепилась в меня когтями и отказывалась отпускать. Перед глазами плясали точки.

– Твою же… ПРОВАЛИВАЙ! – Мой голос прозвучал неестественно громко и искаженно.