Лейла продолжила говорить что-то напыщенным голосом, но я не слушала ее завуалированные оскорбления. Я ошарашенно взглянула на присутствующих некромансеров. Гарцель смотрела куда-то в сторону, Александр опустил голову. Не они ли совсем недавно встречали меня с распростертыми объятиями в замке? Не они ли обещали защищать меня, как свою?

– Что же Мора сделала такого ужасного по вашим меркам? – вступился за меня Ратбоун, прервав тираду главы Дома пространства. – Вы еще ни разу не предъявили ей никаких конкретных обвинений!

– Молчи, бледнокровка! – рявкнул Эрса. – Тебе слова не давали!

– Это ты заткнись, грязный хиппи! Я ухмылку с твоего лица быстро собью своим кулачком! – ответила ему Киара.

Ратбоун сжал челюсть, а руки сложились в кулаки у него на коленях. Я почувствовала холод и пустоту, когда он перестал меня касаться. Какое право они имели так к нему относиться? Неужели они считали, что у бледнокровки меньше прав, чем у обычных магов?

Лейла разочарованно покачала головой, а приспешница Эрсы решила воспользоваться моментом:

– Вы, дикари из Дома крови! Вам здесь не место! Я голосую за то, чтобы избавиться от бледнокровки насовсем. Он дурно влияет на юную Мору. А сестренку его бросить в темницу, чтобы языком лишний раз не чесала!

Некоторые из присутствующих одобрительно закивали, а некромансеры по-прежнему молчали. Я не выдержала:

– Серьезно? Вы позволите им так с нами обращаться?

– Ратбоун и в самом деле представляет некую… опасность для тебя, Мора, – протянула Гарцель. – Ведь он имеет доступ к твоей магии. Он сын Миноса, и мы никогда не может быть уверены, что его верность принадлежит нашему Дому. Про Киару я вообще молчу, она явно заключила какую-то сделку с королем крови.

Я снова возмущенно распахнула рот и начала напоминать себе рыбу, которую выкинули на сушу. Я хватала спасительный воздух, но это не помогало мне снова почувствовать себя нормально.

– Твои… близкие… отношения сразу с двумя бледнокровками представляют собой уникальный случай в мире магии. Прежде некромансеры не соглашались тянуть на себе более чем одну жизнь. И не так продолжительно. Я уважаю твою храбрость и желание помочь обоим молодым людям, но магия не резиновая, – продолжала Гарцель. – Однажды ты истощишь себя до предела и если решишь воспользоваться силой Империальной звезды, трудно сказать, что произойдет в таком случае с артефактом.

– И что же вы предлагаете? – настороженно спросила я.

Теперь и Ратбоун заерзал на своем стуле, пока Киара тихо закипала.

– Бледнокровке из Дома крови стоит вернуться в Покров, – ехидно произнес Эрса.

– Вы с ума сошли?! – вырвалось у меня.

– Его существование противоречит законам природы! – воскликнула босая женщина в зеленой мантии.

Похоже, это была Лукреция. Судя по рассказам Гарцель, она та еще традиционалистка.

– Это не вам решать! – прорычала Джозетта. – Пусть девчонка сама определяет судьбу своих воскрешенных.

Я благодарно взглянула на пожилую, по меркам магии, ведьму, которая каким-то образом сумела сохранить в себе доброту.

Они же не могут в самом деле заставить меня избавиться от своего парня, так ведь? Моего парня! Одного взгляда в золотистые глаза Ратбоуна стало достаточно, чтобы я убедилась в том, что нас не разлучить. Я не позволю никакому Дому, никакому магу встать у нас на пути.

– Только попробуйте тронуть его, и я убью любого! – зарычала я.

Бранхульд усмехнулся. Лейла оскалилась. Члены Дома земли разразились презрительным смехом.

И это стало последней каплей.