И это стало последней каплей.

Я так резко поднялась и оттолкнулась от стола, что мой стул перевернулся на пол. Зубы заскрежетали, а тело прошиб пот.

– Оставьте нас в покое, иначе пожалеете и больше никогда не увидите свои драгоценные артефакты! – закричала я.

Гарцель втянула в себя воздух, возмущение и страх одновременно отражались на ее лице. Ведьма вдруг стала выглядеть на свой настоящий возраст, а не на тот, который поддерживала с помощью магии. Она потянулась остановить меня, заставить замолчать, но Лейла перехватила ее руку и надменно произнесла:

– Ты забыла, что существует изолятор? Место, где такие нарушители, как ты, десятилетиями гниют без доступа к магии? Жалкие слабые оболочки себя, они слоняются из одного угла камеры в другой, пока жизнь проходит мимо них.

То самое место, в которое, как мне раньше казалось, попала мама. Теперь эта участь может быть уготована мне?

Я истерично рассмеялась. Правая мочка уха жутко зачесалась и заколола, будто ее ужалила пчела. Раздражение уже переполняло меня, подходя слишком близко к краю, поэтому я сняла сережку и сжала ее в руке. Империальная звезда остро реагировала на мои эмоции, требовала, чтобы ее выпустили наружу.

Артефакт стремился защитить меня, и на этот раз я не хотела сопротивляться. Приятно иметь кого-то на своей стороне.

Ратбоун вскочил и встал рядом, закрывая меня собой.

– Вы не посмеете посадить Мору под стражу! Она не совершила ничего, достойного подобного наказания! Я думал, вы лучше Миноса, но вы такие же властные ублюдки, переживающие за свои сферы влияния! – Ратбоун взял паузу, чтобы отдышаться, справиться со злостью. – Я знаю, что артефакты вам нужны, только чтобы сохранять свои позиции против Дома крови! Вы боитесь, что магия крови окажется сильнее и Ульрик с его свитой завладеют вами!

– Довольно! – прервала его Лейла. – Взять бледнокровку и его сестру под стражу! А Мору закроем в замке теней.

Она повернулась и обратилась к остальным членам Верховенств:

– Все согласны?

Одна за другой руки поднимались в воздух. Александр робко проголосовал «за», но Гарцель смотрела на меня.

– Так будет лучше для тебя, – прошептала она. – Доверься нам.

А затем она подняла руку. Лишь Джозетта разочарованно покачала головой и отказалась голосовать.

Слезы брызнули на щеки от негодования и гнева, что закипали внутри меня, словно в чугунном котле. Волна жара прошлась от макушки до пят. Не раздумывая, я призвала артефакты из сережек, и через секунду они оказались у меня в руках.

– Взять их! – закричал кто-то.

Поцеловав Ратбоуна в щеку, я повернулась к Джозетте.

– Присмотри за Аклис, пожалуйста, – прохрипела я сквозь слезы.

Она была достаточно мудра, чтобы догадаться, каким будет мой следующий шаг. Ведьма кивнула, но затем взмолилась, чтобы я не творила глупостей.

Все надежды на постоянный дом и магическую семью треснули, как старинная ваза под натиском пожара. К нам приблизились люди в черной форме, появившиеся из ниоткуда. Из порталов, как потом поняла я.

Прежде чем кто-то успел схватить меня, я применила артефакты. «Защитите меня», – попросила я их. Магия среагировала мгновенно. Артефакт посчитал, что лучший способ спасти меня от тюрьмы – остановить всех, кто желал причинить мне вред.

Стража застыла как вкопанная. Что это было? Чистая импровизация или порыв эмоций? Использовав Империальную звезду столько раз, я вдруг почувствовала себя ее частью. Или это она стала частью меня?

Все, кто находились в зале, разом рухнули на пол.

13

 Мертвому – плач, а живому – калач

Мора

Киара громко ахнула. Мы втроем единственные остались в сознании.