Вар подумал о том, сколько девиц отдали мужчинам самое дорогое и были потом забыты. Но, понимая, что германцу не понравятся такие слова, сказал другое:

— Надеюсь, в конце концов все уладится.

Звучало это пристойно, ни к чему Вара не обязывало и ничего ему не стоило.

— Я тоже надеюсь.

Медленная, тщательная латинская речь Сегеста казалась удивительно впечатляющей.

— Но есть большая разница между тем, на что я надеюсь, и тем, чего я ожидаю.

Он снова вздохнул.

— Я не в силах убедить тебя, не в силах… хм-м… урезонить тебя. Единственное, что мне остается, это повторять снова и снова: постарайся не оказаться уткой, наместник.

Сегест отсалютовал Вару и без прочих церемоний покинул маленькую столовую.

В следующее мгновение появился Аристокл. Вар, ничуть не удивившись, кивнул.

— Ты нас подслушивал?

— Нет, господин, конечно нет!

Но грек говорил так потрясенно, что Вар не поверил ему ни на мгновение.

— Он стоит на своем, не так ли? — промолвил римский наместник.

— Упорно и неотступно, — согласился Аристокл. Его нимало не беспокоило собственное недавнее уверение, будто он не подслушивал. — Но что за чушь он нес насчет уток? Я ничего не понял.

— Не ломай себе голову. Это не важно. Но он действительно переживает из-за дочери.

Вар покачал головой.

— Вот уж никогда бы не подумал!

— Когда имеешь дело с германцем, никогда не знаешь, чего от него ожидать, — заявил Аристокл.

— Это правда, — со вздохом согласился Вар.

Как бы ему хотелось, чтобы это было не так!

XIII

Калиги Калда Кэлия стучали по настилу переброшенного через Рейн моста.

— Вот и еще один год в Германии, — произнес он, ни к кому в особенности не обращаясь. — Может, нынче мы закончим здесь трудиться. И тогда сможем отправиться в какое-нибудь другое место.

— Или останемся в Германии нести гарнизонную службу, — отозвался легионер, шагавший слева. — Разве это не будет забавно?

— Иногда я тоже так думаю, — промолвил Кэлий. — А иногда мне так не кажется.

— Разговорчики в строю! — рявкнул военный трибун, и Кэлий замолчал.

Рано или поздно — скорее всего, рано — трибун найдет другого легионера, к которому начнет придираться, а пока лучше помолчать. Что хорошего, когда на тебя орут?

Подбитые гвоздями подошвы перестали стучать по доскам и тут же глухо затопали по земле.

— Вот и Германия, — пробормотал легионер рядом с Кэлием. — Опять.

Ни один из бойцов не озирался по сторонам: кому охота вертеть головой, рискуя вновь привлечь к себе внимание дотошного трибуна?

Калду Кэлию пришлось сделать длинный шаг, чтобы переступить через кучу конского навоза — впереди пехоты следовали наместник и кавалеристы, и кони навалили на дороге дерьма.

В двух шеренгах позади Кэлия кто-то смачно выругался, и трибун тут же обрушился на этого легионера.

— Что там такое? — шепотом спросил сосед Кэлия по строю.

— Надо думать, парень вляпался в дерьмо, — тоже шепотом ответил Кэлий. — Надо смотреть под ноги — дерьма тут навалом.

— А, так вот почему ты этак подпрыгивал. А я уж думал, тебя кто-то укусил.

— Пока нет. Подождем следующего месяца.

Легионер хмыкнул.