— Что-то не так, командир? — спросил Эггий. — У тебя слегка усталый вид.

— Нет-нет-нет.

Вар отрицал очевидное не только перед подчиненным, но и перед самим собой.

— Я просто задумался о том, какой станет Германия после того, как пробудет римской провинцией пару сотен лет.

Он думал совсем не об этом, но разница была не столь уж велика, поэтому ложь далась ему без труда и прозвучала естественно.

Люций Эггий скорчил гримасу.

— Если хочешь знать мое мнение, это все равно будет глухомань. Галлы — другое дело, галлы довольно быстро все схватывают. Но богами проклятые германцы? Да они просто упрямые ублюдки, только и всего. Мы уже так долго имеем с ними дело, а они все еще бормочут на своей дикарской тарабарщине, вместо того чтобы перейти на всем понятную латынь.

Неожиданно в голову Вара пришла странная мысль.

— А ты сам выучил их язык? — осведомился он. — Хоть немного?

— Я? — рассмеялся Эггий. — Самую малость, командир, чтобы объясниться с германскими девками в постели. Им это нравится, знаешь ли. Немного германского — и ты можешь сказать, чего ты от них хочешь, а они могут сказать, что им нравится.

— Пожалуй.

Вар тоже переспал с несколькими германскими женщинами. А что ему еще было делать, раз Клавдия Пульхра осталась в Риме? Правда, он выбирал таких, которые худо-бедно могли объясниться по-латыни. Другого ему просто в голову не приходило.

Эггий снова усмехнулся.

— Говорить о бабах, конечно, приятнее, чем о делах, но все же когда ты собираешься снова переправиться через Рейн?

— А как скоро будут готовы люди?

— Если нужно, то хоть через час.

В голосе Эггия звучала профессиональная гордость.

— Но если ты не спешишь, не помешает потратить несколько дней на сборы.

— Хорошо. Тогда принимайся за дело. Я не думаю, что на той стороне Рейна нас ожидает опасность, — сказал Вар.

— Ты прав, командир, — кивнул Люций Эггий. Но потом с любопытством поднял бровь. — А ты уверен, что не стоит беспокоиться насчет этого малого, Арминия? О нем всякое говорят.

— Вот из-за кого я не лишаюсь сна, так это из-за него, — ответил Вар. — И не думаю, что кто-то должен из-за него тревожиться.

Римляне расчистили от леса правый берег Рейна напротив Ветеры, чтобы не опасаться внезапного нападения, когда начнется переправа в Германию. И все равно Арминий из укрытия наблюдал за ними во время этой переправы.

То была не первая римская армия на марше, которую он повидал на своем веку. Арминий сражался бок о бок с легионерами в Паннонии, а еще раньше здесь, в Германии, сражался против них. Вряд ли римляне об этом знали, иначе не дали бы ему гражданства. Но когда Арминий бился с римлянами, он был для них всего лишь одним из варваров с копьем, мечом и щитом.

«Варвар». Германец поморщился. Сперва Арминий полагал, что так называют людей, не являющихся римлянами. Но нет, так называли тех, кто неспособен был говорить «по-человечески», то есть на латыни, а вместо этого бормотал нечто невнятное для римлян: «Вар-вар-вар». Ну что ж, Арминий выучил латынь, может, не в совершенстве, но вполне прилично. А вот римлянина, который так же прилично изъяснялся бы на языке германцев, ему не доводилось встречать.

Римляне испытывали презрение ко всему, находившемуся за пределами границ их империи, и Арминия порой удивляло, зачем они тогда стремятся присоединять чужие земли и властвовать над другими народами. Оставалось лишь предположить, что их алчность оказывалась сильнее их презрения.

Однако, спору нет, вид у легионеров был бравый.