Но его улыбка быстро угасла. Римляне задались целью захватить его землю и поработить его народ, и Арминий пока не знал, как их остановить. Знал только, что должен это сделать.

Люций Эггий крутил головой, словно следя за летающим туда-сюда мячом. Всюду, насколько хватало глаз, виднелись лишь пустые поля, а за ними, на расстоянии больше полета стрелы — темные, бесконечные германские леса. Леса, леса — и только. Но это не добавляло ему спокойствия.

— Они там, — сказал Эггий. — Они наблюдают за нами. Неужели ты не ощущаешь их взглядов?

Он почесал руку, как будто ему досаждали блохи.

— А если даже и так? — откликнулся Вала Нумоний. — Пусть себе следят, коли им охота. Клянусь богами, вид трех марширующих легионов даст им повод задуматься.

— Так точно, командир, — согласился Эггий.

Нумоний не был его начальником, но был рангом выше, поэтому Эггию не очень хотелось с ним препираться. Как, впрочем, не хотелось и во всем соглашаться.

— Задуматься-то они задумаются. Знать бы еще о чем!

Надо отдать должное Нумонию — тот не стал одергивать Эггия: в конце концов, его собеседник тоже был командиром немалого ранга, и лучше было спорить с ним уважительно.

— Если им придет в голову какая-нибудь дурь, мы просто изрубим их на куски. Они слишком глупы даже для варваров.

— Надо надеяться, — ответил Эггий. — Но, по-моему, германцы попытаются напасть на нас при первом же удобном случае. В Галлии местные жители сидят тихо: они знают, какую трепку мы задали еще их дедам, и не хотят испытывать судьбу. К тому же в Галлии к нам уже привыкли. Но здесь — совсем другое дело. В Германии народ непуганый и вовсе не убежден в нашей непобедимости.

— Что ж, если у здешних дикарей хватит глупости напасть на три легиона сразу, они быстро убедятся, какого сваляли дурака. А вообще, может, будет и к лучшему, если они нападут? Ну, ты меня понимаешь. Тогда мы разом покончим с главными смутьянами и сможем спокойно заняться превращением этого убогого места в настоящую провинцию.

— Было бы здорово, — сказал Эггий. — Тогда отпала бы необходимость держать здесь такие силы, а у меня появилась бы надежда получить новое назначение… В какое-нибудь местечко с приличным климатом.

— Я бы и сам от такого не отказался, — согласился Нумоний с невеселым смешком. — Последняя зима меня не порадовала, век бы такой не видать… Помню, пару ночей я думал: все, отморожу себе кое-что и стану евнухом.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, командир, — произнес Эггий высоким писклявым фальцетом.

Оба воина расхохотались.

— Лучше было бы отрезать яйца кое-кому из этих проклятых богами германцев, — своим обычным хрипловатым баритоном сказал Эггий.

— Не стану спорить! Даже и не подумаю! — заявил начальник конницы. — Править мерином куда легче, чем жеребцом, а вол не забодает и не затопчет тебя, не то что бык. Мы могли бы сделать германцев покладистыми и…

— И могли бы продать их по хорошей цене, заодно прибрав к рукам все их добро, — подхватил Эггий. — Если продать в рабство всех германцев, можно будет заселить эти края народом, с которым у нас не будет хлопот. Это неплохо получилось в Карфагене. Почему бы не попробовать здесь?

— Я бы не возражал, — ответил Нумоний. — Лишь бы германцы не…

— Они были бы недовольны.

Люций Эггий снова быстро огляделся по сторонам. Уж его-то врасплох не застанешь, он об этом позаботится!

— Как там бишь его зовут… Сегест… Он хочет, чтобы мы сняли шкуру с Арминия, потому что Арминий раздвигает ноги его дочурки.