— Мне понятно, почему он в это не верит, — пробормотал Зигимер.

Длинный обоз из запряженных быками подвод в сопровождении вооруженного эскорта вез в лагерь припасы с пристани на реке Люпии. Такие обозы двигались по этой дороге уже пару лет, их колеса проделали в германской почве глубокие колеи.

Римляне считали, что они мало-помалу укоренятся в Германии, но Арминий упорно отказывался в это верить. И то, что захватчикам для охраны обоза по-прежнему требовалась внушительная стража, косвенно доказывало его правоту. До окончательного покорения края было еще далеко.

— Идем. Он примет тебя с честью, — убеждал отца Арминий. — А почему бы и нет? Разве ты не отец римского гражданина, ветерана римских вспомогательных войск?

Зигимер был отцом двух ветеранов римских вспомогательных войск, но о Флаве, который все еще сражался в Паннонии, Арминий предпочитал не вспоминать.

— Дай-то боги, чтобы я не оказался отцом глупца, — отозвался Зигимер.

Однако он все же последовал за сыном к укрепленному лагерю, присматриваясь к нему с возрастающим вниманием и любопытством. Арминия любопытство Зигимера не удивляло. Римляне заботились о безопасности каждого своего опорного пункта и были большими мастерами по части возведения оборонительных сооружений. Поначалу германцы, видя, как чужеземные воины рубят лес и копают землю, решили, что те попусту тратят силы. Но первая же попытка нападения на римский форпост убедила местных жителей в ошибочности этого мнения.

Римский воин из наружного караула увидел приближающихся германцев и поспешно направился к ним, чтобы выяснить, кто они такие и что у них на уме.

— А, это ты, — сказал он, узнав Арминия.

Он говорил вежливо, но деловито. Германец вряд ли заговорил бы таким тоном.

— А кто этот почтенный человек?

«А это что там за паршивый варвар?»

Арминий не сомневался, что мысленно римлянин задал именно этот вопрос, но раз оскорбление не прозвучало вслух, свои догадки германец оставил при себе.

— Это мой отец. Его зовут Зигимер. Он пришел увидеть великого Квинтилия Вара, похвалы которому часто слышал от меня.

Ни один германец не купился бы на столь примитивную лесть, но римлянин воспринял ее как должное. Лесть, выходящая за рамки разумного, да и вообще лицемерие, были неотъемлемой частью римского образа жизни. Но хотя в этом римляне и походили на собак, облизывавших друг другу задницы, не стоило забывать, что они — опасные собаки, с очень острыми зубами.

Впрочем, этот караульный никакой опасности не представлял: он охотно согласился позволить варварам предстать перед наместником и властно велел им следовать за собой.

Его тон чуть не заставил Арминия схватиться за меч, однако молодой германец взял себя в руки. Негоже, чтобы простой воин приказывал вождю, однако римляне убеждены, что каждый из них имеет право приказывать любому, не принадлежащему к их народу. Вот и это еще одно основание для того, чтобы не дать римлянам укрепиться в Германии.

Зигимер в отличие от сына не привык к бесцеремонной заносчивости римлян. У старика был такой вид, будто он готов прикончить легионера на месте, но Арминий, перехватив взгляд отца, слегка покачал головой.

Приподняв брови, отец молча, но красноречиво спросил: «Как ты можешь хотя бы на миг мириться с такими людьми?»

Арминий ответил едва заметным пожатием плеч. «А разве у меня есть выбор?»

Покамест выбора у него не было.

Воины у ворот приветствовали их довольно вежливо.

— Привет! — окликнул один из них. — Снова пришел повидаться с наместником?

— Верно, — ответил Арминий.

— А это кто с тобой? Твой отец? Вы с ним похожи.