Джиллиан не была введена в заблуждение его сухим тоном. Она понимала, что он хотел ее успокоить. Тем не менее она молила Бога, чтобы ребенок родился раньше срока, ибо в своей ярости король был способен на любой безумный поступок.

Гарет разделся и улегся рядом с ней, обняв за плечи. «Не тревожься понапрасну». Если бы это было так просто!

– Гарет, – прошептала она.

– Что, моя прелесть? – Он запечатлел поцелуй на ее мягких пунцовых губах.

– Были ли какие-нибудь известия от тех людей, которых ты отправил на поиски Клифтона?

– Нет.

Вопрос был закрыт с явной неохотой. В тоне Гарета чувствовалась легкая тревога, и Джиллиан сделала над собой усилие, чтобы подавить приступ боли.

– А тот человек, который участвовал в заговоре вместе с моим отцом? Ты думаешь, король когда-нибудь его найдет?

– До сих пор его обнаружить не удалось. Либо он неуловим, как дым, либо уже мертв.

По ее телу пробежала дрожь.

– Он был с моим отцом в замке Уэстербрук за день до покушения на жизнь короля, – призналась она наконец.

Гарета потрясли ее слова. Его руки, обнимавшие ее за плечи, сразу напряглись.

– Ты видела его?

– Нет! – испуганно воскликнула она. – Они находились вместе с папой в кабинете… возможно, я заметила тень, но не более того.

– Ты же говорила, что ничего о нем не знаешь!

– Но я действительно ничего не знаю! Я его не видела! Они оба были за портьерой. Я слышала, как папа упоминал о предстоящей охоте. Когда я позже спросила его, с кем он беседовал, он рассердился на меня и строго-настрого приказал никому об этом не рассказывать. Лишь позднее я поняла, что тот человек и был вторым убийцей.

– Черт побери, Джиллиан, почему же ты не сказала об этом раньше? Неужели ты мне не доверяла? – Тут он скривил губы. – Да, пожалуй, у тебя не было оснований доверять.

Джиллиан не сводила глаз с мужа. Глядя на его мрачное лицо, она едва не зарыдала.

– Прости. Я не думала, что это имело какое-то значение. Я ведь его не узнала! Лишь недавно начала понимать, что тут кроется нечто очень важное, о чем мне бы следовало помнить. – Она глубоко прерывисто вздохнула, внутри у нее все вдруг словно оборвалось. – Гарет, умоляю тебя, не сердись! – Губы ее дрожали.

Гарет со сдавленным стоном обнял ее сильными руками и крепко прижал к себе. Она приникла губами к пахнувшей мускусом ложбинке у основания шеи и вдыхала теплый аромат его кожи.

– Я не сержусь, Джиллиан. – Он прижался подбородком к ее голове, после чего слегка коснулся губами ее виска. – Но если тебе известно что-то еще, ты должна рассказать об этом. Прошу тебя, не скрывай ничего.

И тогда Джиллиан поняла, что он тревожился за нее, за ее жизнь. Она оказалась во власти мрачного предчувствия, словно над ней скользнула чья-то зловещая тень. Она теснее прильнула к мужу. Однако даже жар его тела не мог развеять леденящий страх в ее груди.

Гарет строго-настрого приказал ей не покидать замка. Джиллиан негодовала на свое вынужденное затворничество, однако понимала, что иначе нельзя. И тем не менее ее упрямство все равно взяло верх.

Однажды вечером она решила прогуляться по крепостным стенам, примыкавшим к башне, в надежде, что прогулка поможет размять затекшие ноги, а одиночество прояснит ее ум. Когда она встала из-за стола, Гарет с хмурым видом поднял голову. Но она кивнула в сторону двери, которая выходила во внутренний двор и на лестницу, ведущую к башне. Тогда он нехотя согласился и снова обратился к людям за столом.

Воздух в тот поздний сентябрьский вечер был влажным, со следами недавнего дождя, однако полная луна уже вышла из-под серебристой вуали облаков.