|
Молодая крестьянская девушка, с которой разговаривает Кунце, это его побочная дочь, следовательно, графская дочь, откуда и название пьесы "Тайная графиня"... В эту минуту Кунце, желчный, как всегда, брюзгливо просвещал на этот счет свою дочь. Объявив затем, что выдает ее за бедного родственника и завещает ей половину своих владений, он ушел, а графская дочь и ее приемная мать, добродетельная арендаторша, шумливо выражали свою радость. - Кто эта ужасная особа? - нечаянно вырвалось у Дидериха. Фрау фон Вулков удивленно взглянула на него. - Да ведь это комическая старуха из городского театра. Мы больше никого не нашли для этой роли, но моя племянница с большим удовольствием играет с ней. Дидерих перетрухнул. Он имел в виду именно племянницу, когда говорил об ужасной особе. - Ваша уважаемая племянница прелестна, - немедленно заверил Дидерих президентшу и восхищенно заморгал, глядя на толстую краснощекую физиономию, насаженную прямо на плечи, на вулковские плечи! - Да и талантлива! - прибавил он для верности. Фрау фон Вулков прошептала: - Смотрите! Из-за кулис вышел асессор Ядассон. Какая неожиданность! Его брюки были тщательно отутюжены, во внушительном вырезе визитки красовался громадных размеров галстук, в котором рдел красный камень соответствующей величины. Но, как ни сверкал камень, уши Ядассона, только что остригшегося, рдели еще ярче. Оголенные, они торжествующе торчали и, точно два фонаря, освещали все великолепие его праздничного наряда. Ядассон развел руки в желтых перчатках, словно требовал в обвинительной речи многолетнего заключения для подсудимого. Он и в самом деле наговорил ошеломленной вулковской племяннице и рыдающей комической старухе кучу неприятных вещей... Фрау фон Вулков прошелестела: - Это злодей. - Еще какой! - убежденно сказал Дидерих. - Вы разве знакомы с моей пьесой? - Ах, вот оно что! Нет, не знаком, но мне уже ясно, что он задумал. А дело было в том, что Ядассон, сын и наследник старого графа Кунце, все подслушал и отнюдь не был склонен уступить половину ниспосланных ему господом богом владений вулковской племяннице. Тоном повелителя он приказал ей немедленно очистить поле битвы, иначе он объявит ее лженаследницей и велит арестовать, а Кунце лишит права опеки. - Какая низость, - сказал Дидерих, - ведь она его сестра. - Совершенно верно, - объяснила ему президентша. - Но, с другой стороны, он прав: стремясь превратить все земли отца в майоратное владение <См. Прим.>, он отстаивает интересы рода и ради них готов любого убрать с дороги. Для тайной графини это, конечно, трагедия. - Трезво рассуждая... Дидерих очень обрадовался. Такая аристократическая точка зрения и ему на руку: он сам ничуть не склонен делать Магду совладелицей предприятия, когда она выйдет замуж. - Графиня, ваша пьеса превосходна, - проникновенно сказал он. Но фрау фон Вулков в страхе дернула его за рукав: в зале поднялся какой-то шум - шарканье, чиханье, хихиканье. - Он шаржирует, - простонала фрау фон Вулков. - Говорила же я... Ядассон действительно вел себя неслыханно. Он загнал вулковскую племянницу и комическую старуху в угол за столом и заполнил всю сцену шумными проявлениями своей графской индивидуальности. Чем сильнее протестовали зрители, тем больше давал он волю своим страстям. Кто-то зашикал, и даже больше того - многие поглядывали на дверь, за которой стояла, вся дрожа, фрау фон Вулков, и шикали. |
