|
- Вы хотите сказать, что все зависит от суда? Но я судиться не буду, я заплачу без всякого суда... Наполеон Фишер в недоумении оскалил крупные желтые зубы, а Дидерих продолжал: - Да, а вы как думали? Вы, верно, считаете, что на подобный поступок способен только Лауэр? Что касается этого господина, то ваша собственная партийная газета разъяснила, чего стоят его заигрывания с рабочими. Со мной, конечно, такого не случится, чтоб засесть в тюрьму за оскорбление величества и оставить своих рабочих без куска хлеба. Я выбираю более практические средства для выражения своих социальных взглядов. - Он сделал торжественную паузу. - Вот почему я решил выплачивать девушке заработную плату, пока ей придется лежать в больнице. Кстати, сколько она получает? - быстро спросил он. - Полторы марки, - сказал Наполеон Фишер. - Ну, что ж... Пусть она хоть два месяца пробудет в больнице. Даже три... Разумеется, вечно платить я не намерен. - Ей всего четырнадцать лет, - сказал Наполеон Фишер, глядя исподлобья. - Она может требовать компенсации за увечье. Дидерих испуганно засопел. На лице Наполеона Фишера уже опять играла его неопределенная усмешка, он смотрел, как хозяин трусливо сжимает в кармане кулак. Дидерих вынул Руку. - А теперь ступайте и сообщите рабочим о моем великодушном решении! Я спутал ваши карты, а? Толковать о низостях капиталистов вам куда приятнее! В старика Бука вы теперь, наверно, мечете на своих собраниях громы и молнии! Наполеон Фишер в недоумении вытаращил глаза, но Дидерих сделал вид, будто ничего не замечает. - Да и на мой взгляд не очень-то благопристойно, - продолжал он, - если кто-либо женит сына именно на той девушке, с матерью которой у него были шуры-муры незадолго до рождения этой девушки... Но... В лице Наполеона Фишера что-то дрогнуло. - Но... - патетически повторил Дидерих, - я отнюдь не желал бы, чтобы мои рабочие об этом трезвонили. А вам, Фишер, незачем науськивать их на городские власти только потому, что один из советников магистрата совершил нечто такое, чего и доказать нельзя. - Он в негодовании потряс кулаком. - Обо мне уже распространяли слух, будто я подстроил процесс против Лауэра. Я не хочу больше никаких сплетен, пусть рабочие помалкивают. Он наклонился к механику и перешел на более интимный тон: - Ну, а так как я знаю, Фишер, каким влиянием вы пользуетесь... Он неожиданно раскрыл руку: на его ладони лежали три крупные золотые монеты. Наполеон Фишер посмотрел на них, и лицо его перекосилось, словно он увидел самого сатану. - Нет! - воскликнул он. - Нет и нет! Своим убеждениям я никогда не изменю! За все золото мира не изменю! Глаза его покраснели, он взвизгивал. Дидерих попятился: ему еще не доводилось так близко заглядывать в лицо крамолы. - Мы выведем правду на свет! - пронзительно кричал Наполеон Фишер. - Это наше, пролетариев, кровное дело! И здесь уж, господин доктор, вы нам не помешаете! Гнусные деяния имущих классов... Дидерих живо налил ему рюмку коньяку. - Фишер, - подчеркнуто сказал он, - деньги я предлагаю вам за то, чтобы мое имя в этом деле не было названо. Но Наполеон Фишер не желал ничего слушать; он гордо откинул голову. - У нас, господин доктор, не практикуется принудительное привлечение свидетелей. Нет, мы таких вещей не делаем. Если кто снабжает нас агитационным материалом, ему не о чем беспокоиться. |
