|
Он закрыл лицо руками и всхлипнул. Она не спрашивала почему; только утешающе погладила его по голове. Так сидели они долго. Глядя поверх него в пространство, Агнес сказала: - Разве я когда-нибудь думала, что это будет длиться вечно? То, что было так хорошо, не может не кончиться плохо. Он вскрикнул в отчаянье: - Ведь ничего не кончилось! Она спросила: - Ты веришь в счастье? - Если я тебя потеряю, значит, счастья нет. Она пролепетала: - Ты уедешь, перед тобой откроется большая жизнь. И ты меня забудешь. - Лучше смерть! - И он привлек ее к себе. Прижавшись к нему щекой, она шептала: - Смотри, какой здесь простор, совсем как море! Наша лодка сама выпросталась и вывела нас сюда. Помнишь ту картину? И море, по которому мы уже однажды плыли в своей мечте? Куда только... - И еще тише повторила: - Куда только мы плывем? Он не отвечал больше. В тесном объятии, прильнув губами к губам, они опускались все ниже и ниже над водой Она ли сжимала его? Или он притягивал ее к себе? Никогда еще они не знали такого полного слияния. Дидерих чувствовал: теперь все хорошо. Ему не хватало благородства, веры, мужества для того, чтобы соединиться с Агнес на всю жизнь. Но теперь он сравнялся с ней во всем. Теперь все хорошо. Внезапный толчок: они подскочили, Дидерих отшатнулся с такой силой, что Агнес отлетела от него и упала на дно лодки. Он провел рукой по лбу. - Что случилось?.. - Похолодев от испуга и как будто обидевшись на нее, он отвернулся. - Это же лодка, нельзя так неосторожно. Он не помог ей встать, тотчас же схватился за весла и повел лодку обратно. Агнес повернулась лицом к берегу. Один раз она робко посмотрела на Дидериха, но в нее впился такой подозрительный, жесткий взгляд, что она содрогнулась. В сгущающихся сумерках они шли по дороге все быстрее, быстрее и под конец почти побежали. И уже когда настолько стемнело, что лица стали почти невидимы, они заговорили. Завтра утром, пожалуй, Геппель будет уже дома. Агнес необходимо вернуться... Добежав до гостиницы, они услышали вдали гудок паровоза. - Даже поужинать не успеем! - с наигранной досадой сказал Дидерих. Наспех собрали вещи, расплатились - и бегом на станцию. Не успели сесть, как поезд тронулся. Хорошо еще, что надо отдышаться и припомнить: не забыто ли что в такой спешке? Но вот все уже сказано, и при свете тусклой лампы они сидят врозь, ошеломленные, как после большой неудачи. Неужели эти темные поля, бегущие за окном, звали их, дразнили обещанием счастья? И как будто только вчера? Нет, в невозвратном прошлом. Разве не видны уже спасительные огни города? Они решили, что не стоит ехать вместе в трамвае. Дидерих уехал первым. Они едва встретились взглядами едва коснулись друг друга в прощальном рукопожатии. - "Уф! - выдохнул Дидерих, оставшись один. - Ну - конец". Он подумал: "Мы были на волосок от несчастья". И возмутился: "Вот истеричка!" Сама-то она, конечно, уцепилась бы за лодку. Искупаться пришлось бы ему одному. И весь этот трюк она подстроила для того, чтобы непременно, любой ценой, женить его на себе: "Женщины хитры, как дьяволы, они ни в чем не знают удержу, куда нашему брату с ними тягаться. На этот раз она обвела меня вокруг пальца почище, чем тогда с Мальманом. Что ж, пусть это будет мне уроком на всю жизнь. Теперь, однако, точка!" И он твердым шагом направился к новотевтонцам. |
