|
Отныне он проводил с ними все вечера, а дни посвящал зубрежке, готовясь к устному экзамену, но из благоразумия - не дома, а в лаборатории. Возвращаясь домой, он с тяжелым чувством поднимался по лестнице и не мог не сознаться, что сердце у него не на месте. Нерешительно открывал он дверь своей комнаты - никого; и хотя сначала испытывал при этом облегчение, Б конце концов спрашивал у хозяйки, не заходил ли к нему кто-нибудь. Нет, никто не приходил. Но через две недели он получил письмо. Он вскрыл его раньше, чем подумал, что делает. Бросил в ящик письменного стола, но тут же снова достал и, держа от себя как можно дальше, принялся читать. Жадно, подозрительным взглядом выхватывал фразу то тут, то там. "Я так несчастлива..." - "Слыхали мы!" - отвечал мысленно Дидерих. "Я не отваживаюсь пойти к тебе..." - "Твое счастье!" - "Это ужасно, что между нами встала такая стена..." - "Хорошо, что ты сама это понимаешь!" - "Прости меня за все, что произошло. Или ничего не произошло?.." - "С меня хватит!" - "Я не могу больше жить..." - "Старые песни!" И он решительно бросил письмо в ящик, где хранилось его собственное, к счастью не отосланное, послание, написанное одной безумной ночью, когда он утратил чувство меры. Неделю спустя, возвращаясь поздним вечером домой, он услышал за собой шаги, как-то особенно прозвучавшие. Он круто повернулся: он увидел женскую фигуру; женщина остановилась и стояла, слегка подняв руки с раскрытыми ладонями. Уже отпирая дверь и входя, он все еще видел ее в полумраке улицы. В комнате он не зажег света. Он стыдился осветить комнату, некогда принадлежавшую ей, зная, что она стоит внизу, в темноте, и жадно вглядывается в его окна. Шел дождь. Сколько часов она ждала? Несомненно, она все еще стоит там и на что-то надеется. Это было невыносимо! Он рванулся к окну, хотел распахнуть его - и попятился. Неожиданно для себя он вдруг очутился на лестнице, с ключом от входных дверей в руках. Едва успел опомниться и вернуться. Наконец он заперся и стал раздеваться. "Побольше выдержки, милейший!" На этот раз ему не так-то легко удалось бы вывернуться. Девушку, конечно, жалко, но ведь на то была ее воля. "На первом месте - мой долг перед самим собой". Утром, плохо выспавшись, он даже рассердился на нее за эту попытку вновь выбить его из колеи. В такой момент, зная, что впереди у него экзамен! Не бессовестно ли! Впрочем, это вполне на нее похоже. Эта ночная сцена, эта роль нищенки под дождем придали теперь ее образу что-то подозрительное и жуткое. В его глазах она окончательно пала. "Никаких уступок, ни в коем случае! - поклялся он себе и решил переменить квартиру. - Даже если придется пожертвовать уплаченным задатком". К счастью, один из студентов как раз искал комнату. Дидерих, ничего не потеряв, тотчас же переселился в отдаленный северный район столицы. Вскоре он сдал последний экзамен. "Новотевтония" чествовала его "утренней" пирушкой, которая длилась до вечера. Когда пришел домой, ему сказали, что его дожидается какой-то господин. "Вероятно, Вибель, - мелькнуло у него в голове, - пришел, разумеется, поздравить". Его вдруг окрылила надежда: "А не асессор ли это фон Барним?" Он открыл дверь и попятился. В комнате стоял господин Геппель. И он тоже сначала онемел. - Во фраке? По какому случаю? - сказал он наконец и прибавил с запинкой: - Вы не от нас ли? - Нет, - ответил Дидерих и вновь испугался. - Я только что сдал экзамен и получил докторский диплом. - Вот как! Поздравляю, - сказал Геппель. Дидерих с трудом выговорил: - Как вы узнали мой новый адрес? Геппель ответил: - Вашей прежней хозяйке вы его, конечно, не оставили. |
