|
Кюнхен смог только выкрикнуть: - В день Седана я всегда рассказываю эту историю своему классу, конечно в благопристойных выражениях. Пусть молодежь знает, какими героями были их отцы. Все сошлись на том, что подобные рассказы могут только укрепить националистический образ мыслей у молодого поколения, и один за другим потянулись чокаться с Кюнхеном. От восторга они так вошли в раж, что никто не заметил, как к столу подошел новый посетитель. Ядассон неожиданно увидел скромного господина в сером пальто a la Гогенцоллерн и покровительственно кивнул ему. - Смелей, смелей, господин Нотгрошен, присаживайтесь. Дидерих, весь еще во власти возвышенных чувств, напустился на него: - Кто вы такой? Незнакомец отвесил низкий поклон: - Нотгрошен, редактор "Нетцигского листка". - Кандидат в голодающие, стало быть? - сказал Дидерих и сверкнул очами. - Неудачливые гимназисты, голодранцы с аттестатами, опасная братия? Все рассмеялись; редактор смиренно улыбнулся. - Его величество заклеймил вас, - сказал Дидерих. - А в общем, садитесь. Он даже налил ему шампанского, и Нотгрошен, благодарно склонясь, выпил. Трезвый и смущенный, он оглядывал компанию, раззадоренную и взвинченную выпитым вином, а многочисленные пустые бутылки, стоявшие на полу, свидетельствовали, что выпито немало. О редакторе тут же забыли. Он терпеливо ждал, пока кто-то не осведомился, как он попал сюда среди ночи, точно с неба свалился. - А кто же выпустит газету? - ответил Нотгрошен с той важностью, с какой обычно говорят о своей работе мелкие чиновники. - Ведь вы же захотите утром прочесть все подробности убийства рабочего. - Мы их знаем лучше вашего! - крикнул Дидерих. - Вы-то, голодная рать, все высасываете из пальца. Редактор беззлобно улыбнулся и угодливо выслушал сбивчивое описание событий, которые все наперебой излагали ему. Когда шум улегся, он заговорил: - Так как вы, господин... - Доктор Геслинг! - гаркнул Дидерих. - Нотгрошен, - пробормотал редактор. - Так как вы давеча упомянули имя кайзера, вам, я думаю, небезынтересно будет узнать о новом манифесте его величества. - Я запрещаю критиковать его величество! - крикнул Дидерих. Редактор втянул голову в плечи и прижал руку к сердцу. - Речь идет о новом послании кайзера. - А как оно попало на ваш письменный стол? Опять подлое предательство? - спросил Дидерих. Нотгрошен, защищаясь, поднял руку. - Сам кайзер приказал обнародовать послание. Завтра утром вы все прочтете в газете. Вот гранки! - Читайте, доктор! - скомандовал майор. - Какой доктор? - воскликнул Дидерих. - Вы разве доктор? Но никто уже ничем, кроме послания, не интересовался. Гранки вырвали из рук редактора. - Браво! - крикнул Ядассон, еще сохранивший способность читать. - Его величество признает себя последователем позитивного христианства. Пастор Циллих так обрадовался, что на него напала икота. - Теперь Гейтейфель узнает... ик! Наконец-то этому наглецу, который кичится своей ученостью... ик!.. будет воздано по заслугам. Они берутся решать вопрос об откровении! В нем даже я... ик!.. едва разбираюсь. А ведь я изучал богословие! Учитель Кюнхен, высоко подняв руку, размахивал листками гранок. |
