|
Дидерих отправился с визитом. Вдова обер-инспектора фрау Даймхен приняла его сначала одна; она сидела на потертом плюшевом диване, но в шелковом коричневом платье, сплошь в бантах, растопырив на животе руки, красные и набрякшие, как у прачки, чтобы гость мог все время любоваться новыми перстнями. От неловкости Дидерих выразил свое восхищение, и фрау Даймхен с готовностью принялась расписывать, как хорошо им с Густой живется, хватает, слава богу, на все. Они еще только не решили, какой обстановкой обзавестись: в старонемецком стиле или в стиле Людовика ...надцатого. Дидерих горячо советовал остановиться на старонемецком, в Берлине его встречаешь в лучших домах. Но фрау Даймхен выразила сомнение: - Кто знает, доводилось ли вам бывать в таких аристократических домах, как наш. Ведь многие только фасон держат, знаю я это, на брюхе шелк, а в брюхе щелк. Дидерих растерянно замолчал, а фрау Даймхен, довольная, побарабанила пальцами по животу. К счастью, сильно шурша юбками, вошла Густа. Дидерих, изогнувшись, вскочил с кресла, картаво сказал: "Многоуважаемая фрейлейн", - и галантно приложился к ручке. Густа расхохоталась. - Глядите, еще ногу вывихнете! - Но тут же утешила его: - Сразу виден светский человек. Вот точно так здоровается и лейтенант фон Брицен. - Да, да, - сказала фрау Даймхен, - у нас бывают все господа офицеры. Еще только вчера говорю я Густе, что надо бы, значит, на всех креслах у нас вышить баронский герб, потому что на каждом уже сидело по барону. Густа скривила губы. - Но если говорить о семейных домах... и вообще... то надо сказать, что Нетциг изрядно-таки мещанский городок. Мы, вероятно, переедем в Берлин. С этим фрау Даймхен была не согласна. - Такого удовольствия мы людям не доставим. Старуха Гарниш чуть не лопнула сегодня, когда увидела мое шелковое платье. - Вот мама всегда так, - сказала Густа, - ей бы только перед кем-нибудь покуражиться, а там хоть трава не расти. Я же думаю о своем женихе. Вы знаете, что Вольфганг уже сдал государственный экзамен? Что ж ему делать здесь, в Нетциге? Ну, а в Берлине, при наших деньгах, ему простор. - Да, конечно, - подтвердил Дидерих, - он еще в детстве мечтал стать министром или чем-то в этом роде. - И с легкой ноткой иронии добавил: - По его мнению, это совсем просто. Густа сразу же ощетинилась. - Сын господина Бука не первый встречный, - сказала она запальчиво. Дидерих со светской мягкостью, но и с чувством превосходства объяснил, что в нашу эпоху нужны качества, отсутствие которых одним влиянием старика Бука не восполнишь. Надо быть сильной личностью и обладать духом предприимчивости, широким размахом, а главное - строго националистическим образом мыслей. Девушка уже не перебивала, она даже с уважением уставилась на лихо закрученные усы Дидериха. Но Дидерих, увидев, что он производит впечатление, перегнул палку. - Всех этих качеств я пока еще у господина Вольфганга Бука не заметил, - сказал он. - Он философствует и брюзжит, да и развлекается не в меру... Ничего удивительного, - заключил он, - ведь его мать тоже была актрисой. Он смотрел вбок, хотя чувствовал, что негодующий взор Густы ищет его взгляда. - Что вы хотите этим сказать? - спросила она. Он ответил с деланным удивлением: - Я? Абсолютно ничего. Я говорю лишь о том, как живет в Берлине золотая молодежь, а Буки ведь аристократы. - Надеюсь, - резко сказала Густа. |
