— Я верю, что способ найдётся, — спокойно ответил мне Император. — В этом мироздании, в этом бесконечном множестве вселенных, порождённых Творцом-Всесоздателем, есть только одна неоспоримая, неизменная истина — и она заключается в том, что слово «невозможно» является ложью. Мы передадим Айравате все наши наработки по этому вопросу, она получит всю библиотеку наших знаний по необходимым дисциплинам — и рано или поздно ответ будет найден.

— Но на что тогда ей я⁈ Пусть ей напарником станет кто-нибудь другой! Кто-то более подходящий, более достойный, чем я! Пусть это будет Отриб или Зарга, а лучше — вы, мой Император! — всплеснул я руками. — Я же готов исполнить то, для чего я вообще нужен нашему народу — сражусь с врагом! У меня четырнадцать легионов, состоящих из ветеранов, прошедших ад тысячелетий войны! У меня под руками великолепно укреплённая звёздная система, полные склады всего необходимого, под завязку запитанные резервуары энергии, склады и…

— И всего этого недостаточно, чтобы изменить исход, — тяжко вздохнул тогда Император. — На нас идёт вся рать Ойкумены. Боги, Духи, чудовища, армии бесчисленных миров, выставленные по требованию Эдема и Инферно и, в конце концов, сами ангелы и демоны во всей своей мощи. Эту силу не одолеть и не остановить в открытом бою.

— Но я заставлю захлебнуться в крови всех этих тварей! — рычал я, потеряв всякое достоинство. — Особенно выродков, предавших собственный вид и вставших под знамёна врага! Они умоются кровью, я буду вырезать их как…

— Нет.

Мои зубы лопнули во рту, так сильно я их сжал. Кровь заполнила рот, багровая пелена встала перед глазами, горло сдавило от ярости, гнева… И бессилия. Ибо я осознавал, лучше всех присутствующих, вместе взятых, — правота не на моей стороне. Нам действительно ничего не светит в грядущем бою, и моё присутствие здесь ничего не изменит.

— Я нарушил свой собственный запрет, — тихо произнёс Император. — Я прозревал грядущее, поставив на кон свою судьбу. И увидел тысячи вариантов и возможных исходов. Среди всех был лишь один, у которого были хоть какие-то реальные шансы на благоприятный исход. И в нём, мой друг, я узрел вас обоих — свою дочь, Айравату и тебя. Ни одному из вас не достичь цели без помощи другого — и меня печалит та судьба, на которую я обрекаю вас двоих. Но лишь так у нас есть шансы на победу. Только Айравата сможет найти для нас новый путь, и ты один в состоянии будешь защитить этот путь для нас всех. Мы сможем запустить лишь один цикл реинкарнаций, привязанный к самой реке Времени, цикл, что не прервать даже всем силам Небес и Преисподней. Ни Эдем, ни Инферно не смогут остановить твой путь сквозь Вечность — и лишь такому, как ты, под силу будет пережить все страдания и не сломаться. Великая Река не любит тех, кто столь нагло попирает её законы — и каждую твою реинкарнацию рано или поздно будут настигать последствия в виде бед, утрат и смертей.

Провидеть грядущее… Вообще-то, предсказание — строжайшее табу для всех Вечных. Река Времени не терпит тех, кто заглядывает в её течение — никакого предопределённого будущего не существует, есть лишь определённые вероятности. И чем важнее событие, чем большего количества существ оно касается и чем отдалённее оно от точки, в которой заглядывают в него, тем опаснее этим заниматься.

Риск почти никогда не оправдывает себя. Да и всерьёз воспользоваться способностью прозревать реку Времени невозможно. Например, пытаться увидеть события, касающиеся нашей войны, наперёд… Чем могущественнее сущность, касательно которой прозреваются события, тем тяжелее. Чтобы заглянуть наперёд за завесу, прикрывающую нашу войну, следовало преодолеть сопротивление против таких предсказаний от всех участников этого противостояния.