Сам же Рогард пал. Как пали и многие другие — этот день выдался на редкость кровавым. Мироздание давно не видело сражений подобных масштабов и подобных потерь… В один день погибли Архангел, Король Инферно, Верховное Божество — и ещё почти два десятка сущностей, лишь на одну ступень им уступающих. А уж сколько пало Лордов Инферно, Старших Богов и Херувимов… Эту цифру ещё только предстояло выяснить, но счёт явно переваливал за тысячу.

— Отец, — склонилась она перед тем, кто пришёл в себя первым. — Я…

Пока Вечные приходили в себя, а Император спешно входил в курс дела, великие сущности вновь обретали самость, Петя тихо молчал. Перед его глазами проносилась схватка — чудовищной, непредставимой для смертного мощи… Да чего уж там — и для почти любого Вечного или иного существа схожей силы тоже. Он не мог, не имел возможности осознавать и понимать увиденное — однако же вот она, память наставника. Все приёмы, все способы применения силы, всё наследие его магического искусства — вот оно, в его разуме. Защищённое и сокрытое так надёжно, что никто и никогда не узнает о нём, если на то не будет воли Пети.

Последний ученик самого Вечного Воителя… Он и раньше восхищался своим учителем. Тот был ему не просто наставником и другом — он был для него словно отец, строгий, но справедливый родитель, что пусть и грубовато, но заботился о нём, защищал и учил, что есть хорошо, а что плохо.

Но теперь, после того, как он самолично стал свидетелем битвы, в которой сошли с ума фундаментальные силы мироздания, он окончательно осознал, сколь велик был Рогард.

Он вообще очень многое понял сегодня. Например, почему наставник не мог поступить иначе, почему он был обязан в любом случае вступить в эту битву. Почему он выбрал именно схватку лицом к лицу, бой на уничтожение, хоть и понимал, что победить в таком бою сможет лишь ценой жизни. А ведь поступи он иначе и выжил бы…

Если бы он избег битвы, если бы выбрал не пробуждаться полноценно как Рогард, отвергни он предложение Айраваты — и никакого освобождения Вечных не началось бы. Он бы так и остался Аристархом… Но тогда тот самый механизм реинкарнаций, опирающийся на Великую Реку, который неостановимо швырял его вперёд, вновь сработал бы. Сперва уничтожив всё, что ему дорого, дабы он не цеплялся за очередное бытие, а затем уже его самого. Именно так это и работало — ведь нельзя было позволить, чтобы Рогард остановился надолго, достигнув уровня Великого или Абсолюта — почти бессмертных существ. Потому сперва и гибли все, кем он дорожил…

Этим он защищал их — Хельгу с детьми, его, Петра, Алёну и Ярославу, Рыцаря Смерти Андрея и мару Алтынай, Тёмного и Светлую…

Стиснув зубы, Петя принял решение и, закрыв глаза, сосредоточился на оружии в своих руках и багровом плаще за плечами.

— Что теперь, мой Император? — спросил Роктиса высокий мускулистый блондин. — Откуда мы начнём строить новую Империю? С этого мира?

Следом за первым начали подходить и другие Вечные. Аргетлан буквально всем своим существом ощущал, что тысячи его сородичей, всё ещё далёкие от того, чтобы вернуть себе полностью ясность мысли и духа, ждут. Ждут его слов, предложений, указаний, ожидают только приказа — и он знал, какого именно. Что ж… Придётся разочаровать соратников.

— Нет, — покачал головой тот. — Мы не будем создавать новую Империю — ни здесь, ни где-либо ещё. Один раз мы уже пытались бороться в лоб. И где мы теперь в итоге? А ведь в прошлый раз у нас были армии, сотни звёздных секторов, промышленность, ресурсы… Нет, братья и сёстры, мы пойдём иным путём.

Он замолчал, оглядев стоящих вокруг него Вечных. Обменялся взглядами с Верховными — Заргой и Отрибом, Возрождающей и Созидающим. Ну, к счастью, они уже полностью оправились и вспомнили изначальный замысел.