— Решимость. Мужество. Хладнокровие, — услышала она спокойный мужской голос.

Сжав до боли зубы, она быстро, решительно развернулась на сто восемьдесят градусов — туда, где десяток бойцов и один слабенький маг Ученик, совсем ещё молодой парень, едва закончивший магическое училище для простолюдинов, отбивались от трёх дюжин монстров.

Чуть позади стаи чудовищ стояли и те, кто их привёл — два джинна, ифрит и марид, оба в ранге Адептов. Свежие, полные сил, ещё не успевшие толком поучаствовать в битве, они посылали в выстроившихся кругом людей огненные шары и воздушные лезвия. Слабенькие, нижнего порога второго ранга, эти чары разбивались о мерцающий, почти прозрачный тоненький купол защитных чар, грозящий рухнуть в любой миг.

Любой из парочки джиннов мог без труда, одним ударом уничтожить эту защиту, но вместо этого нелюди предпочитали сковывать молодого Ученика и наблюдать, как десяток усталых латников с огромным трудом отбиваются от полных сил чудовищ.

Победитель в этой схватке был очевиден, и русские бойцы были живы лишь потому, что нелюди хотелось вдоволь наиграться с жертвами, прежде чем идти дальше, туда, где вовсю грохотали схватки не на жизнь, а насмерть. Ведь там был вполне реальный риск нарваться на тех русских, у кого ещё осталось достаточно сил, чтобы постоять за себя. Джинны не горели желанием почём зря подвергать свои жизни риску…

Девушка, Елена Бродова, понимала, что сейчас не в состоянии справиться даже с кем-то одним из джиннов, но она уже для себя всё решила. Она не побежит, бросая на смерть своих подчинённых! Не опозорит гордую дворянскую фамилию Бродовых, не запятнает честь своего мундира и не позволит страху и слабости управлять собой!

Марид, хохотнув, указал своему товарищу на приближающуюся девушку. Тот с интересом уставился на сумасшедшую, что сама двигалась навстречу своей смерти. Марид даже прокричал что-то, но не знающая турецкого Бродова, разумеется, ничего не поняла…

Сняв с пояса небольшую металлическую ёмкость объёмом около сотни миллилитров, она на ходу опрокинула в себя его содержание. Елену передёрнуло, лицо под забралом шлёма скривилось, из носа потекли тонкие струйки крови — но зато из походки исчезла хромота, а опустошённый на три четверти резерв вдруг начал стремительно наполняться.

Зелье на самый крайний случай, носящее весьма говорящее название — Последний Шанс. На короткое время придавало сил, быстро восстанавливало ману, позволяло колдовать быстрее и мощнее, чем в обычном состоянии, усиливало концентрацию и физические возможности.

Была лишь одна проблема — эффект длился около минуты, после чего рискнувшего использовать этот стимулятор ждала кома, как минимум на сутки — и это в лучшем случае. Шансы погибнуть, не приходя в сознание, от побочных эффектов, были отнюдь не нулевыми…

Вот только парочка джиннов, считающих, что перед ними находящаяся на последнем издыхании, отчаявшаяся и сломленная женщина, знать не знали ничего о Последнем Шансе. И потому когда Бродова внезапно ускорилась и выпустила в ифрита мощную ледяную волну пика третьего ранга, они на секунду растерялись — и огненный джинн оказался ранен. И теперь у отчаянной чародейки появился пусть и небольшой, но шанс на победу…

— Решимость. Мужество. Хладнокровие.

В двух десятках километров северо-западнее подполковник Михаил Ступин, Младший Магистр, командир одной из ударных групп боевых магов, стиснув зубы и выругавшись под нос, скомандовал:

— Схема — крот-охотник, третья схема!

Впереди, примерно в полукилометре от них, стоял в поле османский Архимаг со свитой. Весьма поредевшей, состоящей лишь из нескольких чародеев четвёртого и третьего рангов. И они, и их лидер выглядели довольно потрёпанными — с кем бы они ни повстречались до того, противники задали им хорошую трепку.