– Понимаю, – грустно отозвалась она. Она, конечно, понимала, что мама позвонила ей не потому, что скучает. Но Флой все же стало больно.

– Хорошо?

– Хорошо.

– Правда? – обрадовалась Элла. Она действительно была тронута тем, что ей не пришлось уговаривать дочь.

Флой снова остро почувствовала свое одиночество. Ей так хотелось быть близкой кому-то.

– Я-то согласна. А вот сестры… С ними придется нелегко.

– Я уговорю их.

Возможно, Элла предложит им взятку, купит деньгами. Флой тоже могла бы этим воспользоваться. Но ей было неприятно.

– Чем ты занимаешься последние дни? – спросила ее мать, удивляя Флой такой неожиданной заботой.

Неужели она правда хотела знать? Флой недоверчиво покачала головой и осторожно сказала:

– Я подумываю открыть свой собственный антикварный магазин в доме дедушки.

– А что ты собираешься делать со своим высшим образованием? Выбросить в окно?

– Я делаю, что мне нравится.

– Это плохая идея.

Погасив в себе вспышку гнева, Флой терпеливо выслушала мать до конца, узнав о больших надеждах, которые Элла возлагала на нее, думая, что дочь вместе с ней будет делать политическую карьеру. Политика! Об этом Флой думала меньше всего. Впрочем, уже через минуту Элла извинилась, сказав, что ее ждут неотложные дела, и повесила трубку.

Флой устало села на кровать, закрыв лица руками. О чем она думала, когда делилась с матерью своими планами? Зачем открылась ей?

– Наверное, трудно, когда твоя мать самая черствая женщина города.

Клод, по всей видимости, обладал настоящим талантом появляться тогда, когда ей меньше всего этого хотелось. Он видел ее без макияжа, с макияжем, который растекся, с заспанным лицом утром, и, что самое ужасное, он видел, как она плачет. А теперь еще и это.

– Уходи.

– Иногда мои родители меня тоже злят.

Она подняла голову. Она была в такой ярости, что могла запустить в него чем-нибудь тяжелым. Но Клод не смеялся над ней. Он даже не улыбался.

Наоборот, он стоял рядом, полный сочувствия, которого она не ожидала.

– Никто меня не разозлил.

Клод взглянул на нее, и она вздохнула:

– Ну, если только немного.

Его губы медленно растянулись в улыбку, но, вопреки ее ожиданиям, он не произнес ни слова.

У него это хорошо получается, заметила она. Ничего не сказать, но столько выразить.

– Оставь меня наедине с моим плохим настроением, пожалуйста.

– У меня есть идея получше. – Он подошел к ее кровати. Уверенно, как будто был здесь хозяином. В своей обычной рабочей одежде, с карандашом за ухом и чертежами под мышкой.

Коренастый, мускулистый, сильный.

Ей тоже хотелось быть сильной, но всякий раз, когда она смотрела на него, силы оставляли ее.

– Пошли.

Он бросил чертежи на кровать, взял ее за руку и поднял на ноги. Когда они были уже у двери, она попыталась остановиться, но ей не удалось.

– Куда мы идем?

– Увидишь.

– Клод…

Он посмотрел на нее пронизывающим взглядом.

– Послушай, ты устала, тебе нужен перерыв. У меня есть одно дело, и, если ты пойдешь со мной, как послушная девочка, я угощу тебя таким лакомством, что ты язык проглотишь. – В его синих глазах блеснул огонек, когда он улыбнулся. – Хорошо?

Улыбка. Он улыбался ей. Ее сердце затрепетало.

– Что с тобой сегодня?

– Ничего.

– Все эти дни ты не разговаривал со мной ни о чем, кроме как о работе, ты избегал любого контакта, как чумы.

– Не как чумы.