— Ну, Козьма, скажешь людям слова правильные? — спросил Пожарский у своего «пресс-секретаря» и специалиста по работе с общественностью.

И Минин сказал. Так, что и сам увлекся, забываясь о времени.

— Ну, буде, Козьма Минич, — усмехнулся Пожарский, перебивая своего соратника и… партнера по соляному бизнесу.

Войско Дмитрия Михайловича Пожарского, сбив хлипкий заслон, обошло Москву с востока и со стороны Троице-Сергеевой лавры, колонами, стало входить с стольный город, заполняя войсками улицы самого большого русского города.

*………*………*

Осипка… нет, уже атаман Осип Иванович, стоял на носу головной ладьи. У никогда и ничего не боявшегося казака, смеющегося смерти в ее… лицо, или морду, тряслись коленки. Та роль, что отводилась терскому казачьему предводителю, сродни безумию. Но сколько было безрассудства в истории тех же казаков? И как часто самые лихие и рискованные решения приводили к победе? Да, часто.

— Осип ты есть волноваться? — спросил казака Гумберт, который так же участвовал в авантюре.

— Бойся, но делай! — уклончиво ответил казак.

— А я есть волноваться, — вздохнул полковник пикинеров.

Посылать Гумберта на авантюрное мероприятие было с одной стороны нерационально. В конце концов, его полк почти в полном составе участвует в генеральном сражении. Однако, сложно было найти человека, который лучше знал Кремль, его подвалы, строения, да и людей, многие из которых, наверняка, все еще работают внутри главной крепости страны. Сотня лучших воинов-наемников, каждый из которых был вооружен, кроме ранее привычной алебарды, двумя пистолями, должна была стать штурмовой группой, которая станет работать внутри Кремля, уже после того, как казаки взберутся на стены Кремля.

Стояла задача подойти к сердцу Московского царства по реке. Тут стены Кремля менее высокие и казаки рассчитывали взобраться на стены с помощью кошек. Да, все рискованно, но должно было быть столь неожиданным, что вряд ли на стенах Кремля окажется много воинов.

Кроме того, в это время, как раз-таки напротив стен Кремля были отмели. Достаточно подойти на ладьях чуть ближе, а после спрыгнуть в воду и устремиться на стены замка.

— Тебе-то чего волноваться? Ты пойдешь на стены уже тогда, как я их возьму, — сказал Осипка с некоторым раздражением.

Вот только он стал командиром аж тысячи воинов, большинство которых казаки, и на тебе, положи половину своих людей.

Идти на приступ стен Кремля, даже со стороны Москва-реки?.. Это настолько безумно, что должно сработать.

— Готовься! — закричал Осип Иванович.

Впереди показались два корабля, тип которых можно было оценить, как малый когг. Более массивные судна, чем ладьи были так же вооружены пушками, по крайней мере, каждый когг имел по два оружия на носу. Корабли располагались на участке реки, выше которого начинались мели. Тем самым когги попадали в ловушку.

— Бах, бах! — выстрелили с кораблей, что преградили путь семнадцати ладьям бойцов Димитрия Иоанновича.

— Друг! — закричал Гумберт, наблюдая, как заваливается Осип Иванович, получивший не менее трех ранений дробей.

— Вот же, так и чуял, неладное! — сказал Осип и его зрачки закатились, а на лице сохранилась улыбка.

Осипу Ивановичу было стыдно за то, что он столь боялся предстоящего боя, чего ранее с лихим казаком не случалось. Перед тем, как пламенное сердце вольного терского казака перестало биться, Осип оправдал свой страх тем, что он предчувствовал смерть.

— Головою я! — Гумберт принял общее командования на себя.