— Джокер одолжил тачку у одного должника, — пояснил водитель, которого Вика поспешно представила:

— Знакомьтесь, это Алексей Голицын, а за рулём дядя Боря.

— Борис Громов, один из доверенных лиц господина Самойлова, — уточнил мужик, в глазах которого подозрительность и настороженность.

— Рад знакомству, — ответил я, а потом продолжил: — Если правильно понимаю, вы имеете отношение, скажем так, к службе безопасности.

— И? — ещё больше сузил глаза наш шофер.

— Указания дадите? — поинтересовался я.

— А вы послушаетесь? — хмыкнул Борис.

— Как минимум — выслушаем, — вернул ему усмешку.

— Тогда кыш отсюда, поднялись в квартиру, заперлись и про поход в клуб забыли! — рыкнул он на нас.

— Дядя Боря, вечно ты шутишь, — отмахнулась Вика.

Ну, господин Громов и не думал балагурить, небольшой шрам на его виске дёргается, сам он слишком собран, чтобы просто подвезти молодых людей повеселиться. Что-то знает или о чём-то догадывается? Спрашивать нет смысла, если захочет — расскажет, а если нет, то и под пытками не признается. Упрямый дядька, сразу видно. Похоже в жизни немало хлебнул, виски седые, лет ему около сорока, а может и больше.

— Вот и повеселись, — сказал наш водитель и, ко все прочему, охранник.

Уверен, если обыскать тачку, то огнестрельное оружие легко обнаружится, а рядом с клубом прогуливаются люди отца Виктории. Вряд ли они способны что-то предпринять, если девушка окажется в опасности. По этой причине так сосредоточен и напряжён господин Громов. Правда, он озадачен моим поведением, что его почти мгновенно рассекретил. И ведь этот дядя Боря на меня наверняка досье собирал, присматривался и Петру Ивановичу своё мнение высказывал. Гм, а как же господин Быстров?

— С Матвеем Александровичем всё хорошо? — задал я вопрос нашему непростому водителю.

— С Быстрым-то? — о чём-то сосредоточенно размышляя, переспросил Громов. — На поправку идёт, уже рвётся в бой, да его не отпускает господин Фомин. Доктора необходимо слушаться, поэтому-то и сидит в четырёх стенах, прогуливается по парку, спит и кушает, медсестрички за ним ухаживают и… гхм, — он кашлянул в кулак, оборвав свою фразу, смотря в зеркало заднего вида на Викторию, с любопытством вслушивающуюся в каждое слово.

— Так что там насчёт медсестричек? — уточнила моя спутница. — Дядя Боря, договаривай, тут все взрослые.

— Молчи уже мелкая! — буркнул Громов. — Сама потом Матвея Александровича пытай. Скажу лишнего, и он мне голову оторвёт.

— Так уж и оторвёт, — хмыкнула Вика, — максимум пару синяков получишь. Дядь Борь, ну расскажи, — заканючила, — ну пожалуйста, я Быстрову ничего не передам, буду молчать, как рыба.

— Рыба-говорун? — усмехнулся Громов. — Вика, я тебя слишком хорошо знаю, чтобы поверить. Нет, если поклянёшься здоровьем своего спутника, что если вдруг проболтаешься, то смогу ему ногу или руку сломать, то готов поделиться.

— Ты гад и изверг, — печально вздохнула девушка. — Я тебе тоже ничего не расскажу, а из Быстрова сама всё вытащу, не отвертится, он нам с Алексеем задолжал.

— Наслышан, — покивал Борис и перевёл взгляд на меня: — Господин Голицын, спасибо, что не умыли руки и помогли в трудную минуту.

— А разве мог иначе, — пожал плечами, а потом серьёзно добавил: — Пожалуйста, мир большой, надеюсь и мне кто-нибудь поможет в схожей ситуации.

— Правильные речи, — удивлённо сказал Громов, с уважением в голосе.

Вика же и вовсе заулыбалась и мою руку обхватила.