— Я просила так меня не называть, — раздражённо ответила дама в красном платье. — Отойдите, вы загораживаете дорогу.

Барон качнулся с пятки на носок, а потом сделал шажок в сторону. Интересно, кто это такой, раз не побоялся гостью, перед которой заискивают все. Господину лет тридцать, телосложение спортивное, смокинг на нем сидит неплохо, но чувствуется, что тот ему непривычен. Судя по выправке, кто-то из военных, пытающийся оказывать знаки внимания Ирине Михайловне, которая мазнула окружающих взглядом. На секунду встретилась глазами со мной, посмотрела на Вику, обратила внимание на что-то спрашивающую её Серафиму, сделала два шага и резко остановилась. На её лбу образовалась глубокая морщинистая складка. Она что-то буркнула, отрицательно покачала головой, улыбнулась какому-то господину, после чего развернулась и уверенно направилась в нашу с Викторией сторону.

— Вы кто такие? — задала вопрос Ирина Михайловна, когда приблизилась, придирчиво оглядывая меня с подругой.

— Гости, — спокойно ответил я, чувствуя усиливающуюся хватку пальчиков Самойловой на моей руке.

— Это и так понятно, — отмахнулась Ирина Михайловна. — Почему в таких нарядах⁈ Представьтесь! — в голосе приказные нотки.

Вокруг нас начинает образовывать свободное пространство. Дамы и господа почувствовали неладное.

— Голицын Алексей Петрович, моя спутница — Виктория Петровна Самойлова, — выполнил просьбу дамы, при этом не став ни расшаркиваться, ни кланяться. — Извините, с кем имею честь общаться? — задал вопрос, глядя в потемневшие от гнева глаза влиятельной особы.

Ну, последний вывод сам собой напрашивается, это очевидно и каждому из присутствующих понятно. Даже именинница и та поумерила свои восторги, охи и ахи от полученного подарка и гостью к себе не зовёт. Кстати, в толпе затерялась и мать Серафимы, сочтя за лучшее не попадаться под горячую руку Ирины. А вот барон приободрился, собирается к нам подойти, но его за руку пожилой господин удерживает и что-то шепчет.

— Вы хотите сказать, что меня не знаете? — удивилась наша с Викторией собеседница.

— Увы, — покачал головой, — не помню, чтобы встречались.

— Хм, какой вы интересный господин, — закусила губу дама. — Обращайтесь ко мне по имени отчеству. Надеюсь, его достаточно хорошо расслышали?

— Без проблем, Ирина Михайловна, — пожал я плечами.

— Отойдем, — повелительно указала в отдаленный угол, где стоят кресла, диван и шахматный столик. Она обернулась к притихшим гостям и объявила: — Веселитесь! Не обращайте на нас внимания!

Удивительно, её и на этот раз послушались. От нас отвели взгляды, послышался чей-то неискренний смех, раздались голоса с поздравлениями к виновнице торжества, засуетились среди гостей официанты, предлагая фужеры с шампанским. А Ирина Михайловна первой пошла в предложенном направлении и уселась в одно из кресел, закинув ногу на ногу, оголяя свои стройные ножки чуть ли не до того места, откуда они растут. Глянул на Викторию и понял, что та напряжена и раздражена, при этом старается казаться невозмутимой. Ну, подругу хорошо изучил, потемневшие голубые глаза говорят о многом.

— Присаживайтесь, — махнула рукой наша собеседница и не успели мы с Самойловой расположиться напротив, задала очередные вопросы: — Как сюда попали? Родственниками друг другу приходитесь?

— Приглашение получил, — сказал я и поинтересовался: — Желаете проверить? Обратитесь к охране клуба.

— Не стоит дерзить, — прищурилась Ирина Михайловна.

— А то что? — с вызовом уточнила Виктория, не сумев удержаться.

— Ничего, — пожала плечами блондинка, — наживёте в моем лице врага.

— Простите, ссориться с кем-либо не входит в наши планы, — спокойно ответил я и положил ладонь на пальчики Вики, чуть их пожал, призывая успокоить.