— Интересная мысль, — прижимая ладошки к моей груди, ответила подруга. — Лёша, ты и Ирина точно роднёй друг другу приходитесь? Мне ревновать или нет?

— А ты ревнуешь? — завёл ей за ушко выбившийся локон.

— Временами, — честно призналась та, а потом спохватилась: — Чёрт! Мать с отцом наверняка волнуются! Могу им позвонить?

— Разумеется, ты же знаешь, что твой номер отследить невозможно. Не говори им, где находимся.

— Не такая я дура, — хмыкнула девушка и достала из кармана смартфон.

Успел заметить с десяток сообщений и пропущенных вызовов, поэтому задал вопрос:

— Евгения Михайловна беспокоилась?

— Да, — вздохнула Вика, подумала и попросила: — Лёша, а давай ты с ней поговоришь. Мне будет сложно объяснить, что происходит.

— Она же хотела тебя услышать, а мне не звонила, — ответил ей, представляя возмущения матери своей подруги.

В итоге, набрал-таки номер Евгении Михайловны, понимая, что разговора не избежать. К моему удивлению, мать девушки не стала нас отчитывать, спрашивать, где мы и удовлетворилась, что угроз нет. Попросила пообщаться с Викой и у той почти мгновенно заалели уши. Как оказалось, моей подруге прочли короткую лекцию о предохранении, чтобы их внука или внучку воспитывали не только бабка с дедом, но и отец. Другими словами, Евгения Михайловна дала понять, что давно не верит в платонические чувства без интимных отношений.

— Блин, мам, я уже не маленькая, — пыталась остановить Вика перечисления средств безопасного секса. — И потом, у меня отдельные комнаты, не волнуйся. Всё, пока! — она дала отбой и с шумом выдохнула.

— Это у кого отдельные комнаты? — уточнил я, запуская руки под блузку подруги.

— Но они же есть, — усмехнулась девушка. — Зачем родителей волновать? Пусть думают, что крестиком вышиваю.

— Крестиком? — переспросил я, медленно освобождая Вику от одежды, при этом та в этом не отстаёт.

— Или кроссворды разгадываю, — сказала голубоглазая брюнеточка, а потом попросила: — Пойдём под душ, нам с себя надо смыть пережитые волнения.

Мылись долго, бесились в джакузи, испробовали на прочность кровать и уснули под утро. Проснулся от чьего-то присутствия. Нет, обнимающая меня Вика не в счёт, а вот невозмутимая горничная, раскладывающая на стулья одежду, вызвала у меня удивление.

— Что вы тут делаете? — чуть слышно спросил я.

— Не волнуйтесь, глуха и слепа, выполняю свою работу, — спокойно сказала женщина лет тридцати и уточнила: — Есть пожелания? Время завтрака прошло, но могу его вам и вашей даме принести. Желаете, чтобы подала в постель или накрыла в гостиной стол?

— В гостиной, — буркнул я. — Впредь, без разрешения в спальню не заходите.

— Хорошо, но вам требовалась одежда, — ответила служанка. — Ирина Михайловна просила передать, что вернётся к ужину, не раньше. Дом в вашем распоряжении, просила его не покидать, если только прогулять по территории, но за ограду не выходить и от охраны не отказываться.

— Понял, — ответил и заметил, как дёргаются веки Виктории.

Подруга проснулась и прислушивается к разговору.

— Могу идти? — уточнила служанка.

— Да, — подтвердил я.

Женщина ушла, а Самойлова распахнула глаза и спросила:

— Какого чёрта ты не закрыл дверь⁈

— Так ты последняя пришла, — парировал и недвусмысленно дал понять, что разбираться по этому поводу не собираюсь: — Вика, не злись, ты слишком соблазнительна и просто так тебя не выпущу.

— А то я не догадалась, — хмыкнула та, подумала и добавила: — Не надейся, от меня теперь не избавишься.