Расчесав волосы, она полюбовалась их блеском. Они красивыми волнами спадали на плечи. Повернувшись перед зеркалом в последний раз, Пэппа вышла из комнаты.

Пэппа старалась убедить себя, что делает все это для того, чтобы просто снизить накал неприятия с его стороны и позволить им проехать остаток пути в хорошем расположении духа. Но в глубине души она понимала, что готова сделать что угодно, лишь бы его лицо чаще озаряла улыбка и голубые глаза не источали неодобрения.

«А вот и он», — подумала Пэппа, тихо подкрадываясь сзади. Она уже было протянула руку, чтобы дотронуться до него, но передумала. Остановившись в полушаге, она несколько мгновений разглядывала его. Спина и плечи его были напряжены. Что-то его беспокоило.

Затаив дыхание, она прикоснулась к его руке и увидела, как он сжал кулаки. Очевидно, ему не понравилось, что она подкралась сзади. Или ему было неприятно ее прикосновение?

— Прошу простить за то, что я задержалась, — мягко проговорила она, когда он обернулся. «И за то, что прикоснулась к вам», — добавила она про себя.

Кристофер громко выдохнул. Вот теперь она была такой, какой он видел ее на фотографии. Без грима ее лицо выглядело моложе и намного привлекательней. И глаза, которые так понравились ему, были совсем не карими, а янтарными.

Он обвел взглядом ее фигуру и, задержав на мгновение дыхание, одобрительно присвистнул.

Обрадованная его реакцией, Пэппа засмеялась.

— Я принимаю это за комплимент, — шутливо заметила она. — Спасибо вам. — Удобно устроившись на сиденье, она сказала: — Надеюсь, что в этом городе гамбургеры вполне съедобны. Я умираю с голоду.

— Честно признаться, я тоже, — добродушно улыбаясь, признался Кристофер. — И подумываю о чем-то более существенном, чем гамбургер. Я не отказался бы от хорошего стейка с гарниром и приправами.

Кристофер поначалу даже не осознал, что его неожиданная смена настроения послужила причиной тому, что прекрасное лицо попутчицы расцвело в улыбке. А улыбка эта произвела на него неизгладимое впечатление.

Предупредительные колокольчики зазвенели в его голове. Здесь таится опасность, та опасность, которая была ни ко времени, ни к месту и с которой он не имел желания играть. «Черт побери! Уж лучше бы она оставалась в своем прежнем облике», — подумал он, стараясь переключить внимание на другое.

Из прихоти он проехал по Рейлроуд-авеню, чтобы убедиться в своих подозрениях относительно того, как мало следов, напоминавших ему о прежней жизни, осталось там. Красно-кирпичный фон улицы был вытеснен серым, асфальтобетонным. Появился новый автобусный терминал…

Втиснув машину между двумя автобусами, он выключил двигатель и, повернувшись к Пэппе, положил руку на спинку ее сиденья, совершенно случайно прикоснувшись пальцами к ее плечу.

Если судить по быстро пульсирующей жилке на волевом подбородке, он собирался ей что-то сказать. Пэппа подозревала, что ей это может не понравиться, и приготовилась к худшему.

Кашлянув и покрутив шеей, словно ему что-то мешало, он серьезным тоном произнес:

— Поскольку подразумевается, что мы женаты… — и перевел взгляд на кольца, — вы должны называть меня Кристофер. Или Крис. Как вам угодно.

Пэппа замигала, потом согласно кивнула. Он выглядел довольным. Открыв дверь, он вышел из машины.

«Мы женаты…» — отдавалось эхом в ее голове. Фраза поразила ее. Она едва не разразилась ироническим смехом, но сдержалась и только фыркнула. Ему и в голову не приходило, что, будучи липовой вдовой короля мафии, она могла вполне здраво оценивать обстановку.

Выходя из машины, она предстала перед ним воплощением воспитанности и этикета.

— Зовите меня Пэппа, — не мигая, посмотрела она ему прямо в глаза.