— Не сейчас, — задумчиво произнесла она. — Я хочу лежать и наслаждаться рассветом.

Он повернулся на спину и стал смотреть в потолок. Развернув плечи, он положил руки за голову.

— А хотела бы ты видеть такую картину каждое утро? — Голос его звучал не очень твердо, но в нем чувствовалась надежда.

— Было бы здорово, — призналась она, поворачиваясь и глядя ему в глаза. — Вот только с дорогой как быть?

Нахмурился он, или ей только показалось?

Пэппа не была уверена, но понимала, что он хотел услышать не такой ответ.

Он приподнялся на локте, и непослушный завиток волос свалился на лоб. Выражение его лица было серьезным.

— А ты не подумывала о том, чтобы перебраться сюда или даже поменять профессию? Пэрри в агентстве нужны оперативные работники.

— Я не очень представляю себя в роли оперативного работника, — призналась Пэппа.

Кристофер колебался. Ему не хотелось говорить об этом сейчас, сначала необходимо прощупать почву.

— А ты можешь себя представлять и дальше в роли марионетки в интригах Шона? Ты ему приглянулась, и он не отвяжется, пока не заполучит тебя целиком.

— Я не могу представить себя работающей у него на постоянной основе, — призналась она.

Кристофер продолжал:

— Да, даже на временной и то ничего хорошего нет: эти постоянные разъезды, связанные с риском, иногда непонятно ради чего. Возьми, к примеру, дело Корлиса… — Он замолчал.

Пэппа горько улыбнулась. Показания Гленды не дали никакого результата, но это выяснилось только тогда, когда ее привезли в Лос-Анджелес.

— Ничего плохого в этом не было, Крис. Я выполняла свой долг независимо от того, имели значение ее показания или нет.

— Ты либо не понимаешь, либо не хочешь понять, что рисковала своей жизнью…

— Да не было там никакого риска, Крис, — спокойно оборвала она его. — Раз Гленда не подвергалась серьезной опасности, значит, и я не рисковала.

— Но ты не могла знать об этом до самого последнего момента, — упрямо доказывал он.

Спорить Пэппа не хотела. Да и какой смысл вспоминать то, что прошло? Даже сам окружной прокурор поразился, узнав, что не сможет использовать показания Гленды, потому что в них фигурировали люди либо умершие, либо сбежавшие при первой опасности в Южную Америку.

Ее молчание раздражало и пугало его. Он резко сказал:

— Если вопрос упирается в это, то тебе придется выбирать между мной и работой.

Дело принимало серьезный оборот. Тень беспокойства прошла по ее липу, но самообладание не подвело Пэппу.

— Думаю, до этого не дойдет? — затаив дыхание, спросила она, надеясь, что он хорошенько обдумает ответ. Она любит его, желает его, но не хочет быть простым довеском. Она должна оставаться личностью, иметь свои желания и потребности, и одна из этих потребностей — ее любимая работа.

Стиснув зубы, он раздумывал. Больше всего на свете он мечтал видеть ее каждое утро в своих объятиях, а вечером, приходя с работы, находить ее ожидающий голос.

— Нет, — тихо сказал он. Только один подрагивающий мускул на щеке выдал, что Кристофер не был таким спокойным, каким хотел казаться. — Я никогда не стану просить тебя делать выбор… — «Потому что боюсь, что он может оказаться не в мою пользу», — как бы подразумевал он.

— Я рада, Крис.

— Когда мы поженимся? — совсем счастливым голосом спросил он и стал покрывать поцелуями ее щеки, шею, губы.

Пэппа улыбнулась.

— Ну уж, конечно, не до завтрака.