Вот ведь, еще прибедняется. Но все же интересно, в мгновение ока глава контрабандистов вдруг предстал совершенного другим человеком… или драманом. Не знаю, какую фигуру речи использовать в отношении него.

— Лучший разговор — это разговор о делах, — улыбнулся я.

— Твоими мудрыми словами, мой друг, можно украшать стены дворцов, — продолжал расшаркиваться передо мной Тертил.

Но, когда все любезности были учтены, мы все же перешли к делу. А заключалось оно в следующем — я предоставлял площадку для торговли контрабандистам в Йоране на таких условиях, что они мне ноги до конца жизни должны были целовать. Хорошо еще, что Кирилл Батькович был не фут-фетишистом и покорно согласился, выставив парочку своих условий. Если коротко — меня не интересовало, вот прям совсем, какие товары будут продавать контрабандисты: краденые, снятые с убитых, замешанные еще в каких-то сомнительных мероприятиях. И мало того, они даже торговую пошлину первые три месяца не платили. Но взамен обязались продавать товары по ценам ниже официальных торгашей не меньше, чем на двадцать процентов. Ниже — так пожалуйста, но не выше. В итоге я получал одну из самых привлекательных торговых площадок, на которую со временем должно было слететься большинство игроков. Учитывая, что оборот незаконных доспехов, оружия да и прочей мелочи был огромен, думаю, все сложится более чем успешно. Естественно, я не забыл и о самом главном — у Тертила нашелся НПС-Архитектор, которого мне удалось получить совершенно бесплатно авансом к успешной сделке.

На том и порешили, оставшись довольные друг другом. Я уже выходил, когда книга в мешке задрожала. Вот, Олег уже ответил. Сейчас распределим сбор денег среди Альянса, ночью Эд… то есть, Иирмар, сделает подробные чертежи, и можно будет начать постройку. Но все мое благостное настроение испарилось, как только я открыл книгу, потому что Навуходоносор не собирался меня радовать: «Альянс развален. Три клана перешли под знамя Гаррега».

Москва, ул. Тверская, квартира Гурьева Михаила Геннадьевича.

— Да, Лидочка, сам не понимаю, что за люди такие пошли, креста на них нет. Если уж до стариков добрались… Да, да… Ох, я же сам чуть не умер, если бы не Пашенька, дай Бог ему… Да, да, конечно. Найдем мерзавцев. Я всю Москву на ноги поставлю. Вот только самому бы встать еще… Тяжело, не молодой ведь, но врачи говорят ничего, выкарабкаюсь… Спасибо, и тебе дай Бог… А всю оплату за Машеньку я теперь на себя возьму. Она же сейчас на четвертом курсе?.. Нет, не спорь, не спорь. Хоть чем-то, чем могу помочь… Да, кстати, ты пока акции «Верравии» не продавай никому. Думаю, ради них Эльдара и всех убили… Мне купить?.. Нет, нет, ты права, чтобы в чужие руки не ушли. Давай так, я поручу посчитать стоимость и пришлю человека… Хорошо, Лидочка, спасибо, постараюсь… И тебе всего хорошего, моя милая.

Геннадьич отключил телефон и потер красное ухо. Это был один из многочисленных звонков, который получил шеф за сегодня. И каждый раз шеф надевал на себя маску побитого жизнью и растерянного старика, который был полностью обескуражен случившимся и не знал, как дальше действовать. А между тем Геннадьич уже предварительно договорился с тремя вдовами убитых о полном выкупе пакете акций.

— Паша, принеси кофе, — шеф не без труда, но все же поднялся с дивана. Двигался он нарочито медленно, кряхтя и причитая только при посторонних. А при Еже представлений не устраивал. Да и сам Паша знал, что ранение там легкое, незначительное.

Варить кофе, как это требовал от своей секретарши шеф, здесь не требовалось. В фойе стоял навороченный аппарат, заказанный Геннадьичем для охраны.