Еж вернулся с чашкой горячего кофе и почти поставил ее на стол, когда услышал голос шефа.

— Я тебе плачу не просто так.

Павел не сразу понял, что фраза адресуется не ему. Геннадьич находился в «японской», как называл ее Еж, комнате, и, судя по всему, с кем-то общался.

— Ну так если нет ничего, чего я скажу, — голос собеседника был начальнику СБ незнаком. Низкий, мужской, таких на каждом углу пруд пруди.

— Мальчишка построил храм, посадил на трон Наместницу.

— Но про Наместницу это же я вам сказал.

— Мне нужны дополнительные сведения.

— Я пытаюсь разузнать, что могу. Просто я не так близок к пацану.

— Мне иногда кажется, что намеренно. Я думал, твоей дочери и необходимо дальнейшее лечение, даже если костный мозг приживется.

Еж не видел, что произошло с собеседником. Он мог поклясться, что сейчас у неизвестного вспыхнули невероятной злобой глаза, потому что голос довольно сильно преобразился, вобрав в себя стальные нотки.

— Я делаю все, что могу. Если я буду слишком активен, Навуходоносор меня вычислит. Он знает, что в клане… «крот».

— Клан большой, а он не может быть во всех местах одновременно. Хотя я все же повторюсь, ты мог бы попросту убить мальчишку и заметно облегчить всем жизнь.

— Я не убийца. Я же знаю, что он умрет на самом деле.

— Лишь виртуально, его тело…

— Не вешайте мне лапшу на уши, как ни пытался Навуходоносор утаить сведения о мальчишке, уже все в клане знают, что тело Крила просто кусок мяса.

— Ты бы получил премию, большую премию, которая решила все твои финансовые затруднения.

— Мы договорились, что я поставляю сведения, и я поставляю только сведения. Хотите убить мальчишку, можете делать это без меня.

— Ну хорошо, хорошо. Но все же в ближайшее время постарайся быть поближе и присмотреться. Мне нужно знать, что он затевает. Как собирается охранять новый храм Лока.

— Я напишу подробный отчет, как только смогу. Только не надо меня больше так выдергивать. Место, где я нахожусь, не располагает к анонимности.

— Добро.

Еж, ловивший каждое слово начальника, и державший чашку на одних «волевых», опустил фарфор на столик и тот раздался глухой стук. Послышался щелчок мыши и быстрое шарканье тапок. Геннадьич появился, потуже затягивая халат, и как ни в чем не бывало направился к дивану.

— Паша, мать твою, ну сколько раз тебе говорил, приноси с блюдцем. Остаются же разводы на столе. Это что, так тяжело запомнить?

— Извините, Михаил Геннадьевич, сейчас принесу.

Еж направился к выходу, ненароком окинув взглядом раздвинутую ширму. На экране включенного монитора виднелась какая-то незнакомая ему программа для обмена сообщениями. На иконке собеседника не было фотографии, лишь серый стандартный образ человека, зато было подписано имя, обычное такое, русское. И Паше почему-то вдруг подумалось, что надо будет прошерстить «Миротворцев». Дело это нетрудное, тем более вся база у них есть. И не для дела даже, а для себя, чтобы понять, кем является «крот» у Геннадьевича.

Гуртом и батьку бить легче

— По мне, плохая идея, — сказала Света, — он тебя убить собирался, а ты врага в клан позвать хочешь.