— И мерцаю я, — продолжил Бог Смерти, — потому что место, где мы находимся, не подвластно мне.

Так, очень интересно. Тогда получается, что я не совсем умер, раз у Тайнори нет надо мной власти. Мутно-то как.

— Получается, что еще жив?

— Жив, — кивнул Тайнори, — хотя был как никогда близок к Смерти.

— Тогда зачем ты пришел?

— Поговорить. То, что я скажу, имеет огромное значение.

— Я весь во внимании.

— Лок слаб. Лок никогда не был силен, но именно сейчас, несмотря на возведенный храм, который он построил не без твоей помощи, — в словах Тайнори послышалось легкое презрение к брату, — он слаб как никогда. Скоро нога Гаррега ступит на остров, и ты поймешь, о чем я говорю. И тогда я не смогу больше тебе помочь. Из всех Темных тебе достался один из самых сложных противников.

— Мне?

— Лок не тот Бог, что будет сражаться. Такова его природа. Я не тот Бог, что будет вмешиваться.

— Тогда зачем ты мне помогаешь?

— Потому что Гаррег несет хаос, разрушение упорядоченного мира. А мне это не нравится.

— Ну так и накостылял бы ему!

— Чтобы окончательно разрушить равновесие? Два Серых на воле, отгадай, кого из небытия вернет Мать?

— Двух Темных, или двух Светлых. Или по одному из враждующих сторон.

— Или, скажем, пять слабых Темных. Пусть не той силы, что Огулис или Мерт. Но каждое низложение Перворожденного будет порождать…

— Хаос, — закончил я.

— Скорее увеличение самопроизвольно протекающего процесса. Того, что выходит за рамки равновесия.

— И тебя это не устраивает?

— Чтобы опять была куча неконтролируемых и враждующих между собой Богов? Нет, через это я уже проходил. Текущее положение меня более чем устраивает. Да, приходится мириться с существованием на земле Гаррега и Лока, но это лишь малая жертва.

— Но тогда ты не заинтересован и в том, чтобы Лок победил Гаррега.

— Почему? Мне по большому счету все равно, кто одержит верх. Я не заинтересован в том, чтобы кто-то из них был убит или низложен. Но если победит Гаррег, он не оставит Лока в живых.

— Убит? Я думал, что Бога нельзя окончательно убить.

Мне показалось, будто сияние, исходящее от него, чуть колыхнулось. И сам облик Тайнори дрогнул. Это что, я попал в яблочко, и Бог проговорился? Так, минуточку, получается, что можно убить любого из Перворожденных, включая Тайнори?

— У смертных и таоков нет оружия, чтобы убить Бога, — опять у него что-то с голосом, — так что ты не о том думаешь.

— А у кого есть?

— Ни у кого. Оно надежно спрятано.

Хм, ну Ключ тоже был надежно спрятан. Правда, я хотя бы примерно знал что искать, а тут оружие… Копье, меч, может, самострел какой? Вряд ли Тайнори мне поведает, если я попрошу. Ему, видите ли, не хотелось бы, чтобы кто-то из братьев умирал, гуманист хренов. А вот мне вообще по барабану.

— Ты так и не сказал, как нам одолеть Гаррега.

— Нападение — лучшая форма защиты.

— Ага, жизнь замечательных людей, Александр Македонский, том второй, — съязвил я.

— Мой Темный брат очень серьезный противник. В нападении ему нет равных, поэтому атаковать должен ты.

— Смешно. Учитывая, что за ним стоят серьезные боевые кланы. У него тупо больше сил.

— Больше, — согласился Тайнори.

— И ты предлагаешь мне нападать?

— Единственный способ ослабить того, кто не умеет защищаться, это напасть на него.