— И это ты все по одной смс узнал?

— Все спланировано и оговорено. Если бы что-то не получилось, сообщение было другим.

— Пашенька, да ты у меня вырос. Ведь только вчера шантрапой был, а теперь посмотри какой серьезной и умный человек.

Еж ухмыльнулся, но слова про шантрапу его невольно задели. Упоминание о босяцкой молодости ему было неприятно. Учитывая, что Павел уважал Геннадьича, все же он считал, что в первую очередь сделал себя сам.

— Вот и все, — сказал Еж, рассматривая последнее сообщение.

— А что там с Димой?

— Несчастный случай, — коротко констатировал Паша, беря в руки пистолет, — ну что, начинаем. Михаил Геннадьевич, положите телефон на столик, чтобы сразу вызвать скорую. И газету возьмите. Перед собой только не держите, чтобы я не промахнулся.

Раздался короткий и резкий щелчок, похожий на срезание травы большим секатором, и Геннадьич скривился от боли. Еж даже на минуту засомневался в себе, подумав, что мог задеть кость, но шеф прижал руку к ране, будто проверяя, на самом деле в него попали или нет, а потом кивнул.

— Все, звонить?

— Пару секунд, — отозвался Павел.

Достал полиэтиленовый пакет, положил туда пистолет с глушителем и убрал во внутренний карман. Через полчаса он избавится от ствола и мобильника совсем. После подошел к двери, теперь достал свой табельный и несколько раз выстрелил в сторону отворенной балконной двери. Именно оттуда, по их версии, и проник сюда убийца. А Еж спугнул киллера, тем самым спася жизнь своему начальнику.

— Все, Михаил Геннадьевич, теперь звоните.

Еж перевел пистолет на предохранитель, убрал в кобуру и судорожно вздохнул. Наконец-то этот длинный день закончен.

Раскрытый заговор

Для начала подумал о том, что и верующие, и материалисты были не правы. Первые утверждали, что жизнь после смерти есть, вторые саркастически их убеждали в обратном. И что же? Все ошибались. Спросите как? Да очень просто.

Я думал. Значит, если верить Декарту, Кирилл, как личность, все еще существовал. Так что шах и мат, аметисты. Но вот окружающее меня ничто было не похоже ни на райские кущи, ни на адские врата, и даже отдаленно не напоминало чистилище. Скорее всего, Малевич вдохновлялся именно этим местом при создании «Черного квадрата». Под ногами песок цвета обгоревшей смолы, угольное небо надо головой, агатовые жесткие кустарники или маленькие деревья. Уж не знаю, что точно. Проблема в том, что здесь не было полутонов и оттенков, только всепоглощающее ничто. Из разряда в черном-черном городе…

— Когда я узнал, что ты можешь оказаться здесь, то бросил все свои дела, — раздался голос позади.

Я обернулся и понял, что чудес все-таки не бывает. Образ Тайнори предстал расплывчатым. Его худой череп и лицо с обрубленным носом лишь угадывались, но без сомнения, это был он. От тела Бога Смерти шел легкий сероватый отблеск, делая Костлявого яркой звездой в этом царстве теней.

— Что мерцаешь, будто урана поел?

— Я не знаю, что значит это сравнение, но по твоему тону мне кажется, что ты недостаточно уважительно относишься ко мне, — усмехнулся Тайнори. Ни зло, ни весело, а именно так, как подобает Серому Богу, нейтрально, — вот этим ты и интересен. Меня уважают, боятся, иногда уважают и боятся, даже таоки, над которыми у меня нет полной власти. Пока…

Вот это вот «пока» меня очень смутило. Но виду не подал. Тем более не до заботы сейчас о других игроках. Тут пока со мной какие-то непонятки. По всей логичности, я умер, но это у нас, на земле, нет загробной жизни.