— А вы?

— Да так… разве что «перье». Хотя повод есть, как вы считаете? Как насчет бутылки шампанского?

— Ну, даже не знаю…

Я подозвал официанта.

— Принесите нам, пожалуйста, бутылку «дом периньон».

— Но вы же только что отмени…

— Просто принесите, и все, будьте добры.

Прикуривая одну сигарету от другой, я пытался вспомнить хоть одно из отрепетированных bon mots, но все, с чем я сумел выступить, было:

— Жарко сегодня, не правда ли?

— По-моему, нет.

— Да и по-моему тоже.

— Да?

— АвысмотрелиГендерсонкорольдождя?

— Простите?

— Гендерсонкороль… в смысле «Психоз»!

— Нет еще.

— Я думаю, сцена под душем… Но что думаете о ней вы?

— Я думаю, надо сперва посмотреть.

— А, да, конечно. Естественно. Можно бы и сегодня вечером, если вы…

— Но вы-то наверняка уже смотрели.

— Ах да. Правильно. Я забыл. «Черт! Он что, в Монреаль, что ли, поехал за этой несчастной бутылкой шампанского?» Как по-вашему, — спросил я, уже начиная плавать в поту, — правильно сделал Бен-Гурион, что согласился встретиться в Нью-Йорке с Эйзенхауэром?

— Вы, наверное, хотели сказать — с Аденауэром?

— Господи, ну конечно!

— А что — вы пригласили меня на интервью? — спросила она. И вот они, долгожданные ямочки на щеках.

Я готов был тут же на месте умереть и отправиться в рай. Не смей опускать взгляд на ее грудь. Держи его на уровне глаз.

— А, вот же он!

— В рум-сервисе спрашивают, остается ли в силе ваш заказ на вторую бутылку, ту, что вы просили принести в ваш…

— Вы не могли бы просто налить, и все?

Мы сдвинули бокалы.

— Передать не могу, до чего я рад, что вы сегодня все-таки пришли, — сказал я.

— Ну, вам ведь тоже, видимо, непросто было выкроить для меня время в плотном графике деловых встреч.

— Да я же только ради вас и приехал!

— А мне казалось, вы говорили…

— А, конечно. Бизнес. Да, да, я тут по делу.

— Вы что, пьяны, Барни?

— Разумеется, нет. Наверное, надо что-нибудь заказать. На всякую комплексную удешевленку не смотрите. Берите, что хочется. Что же это они кондиционер здесь не поставили! — сказал я, расслабляя узел галстука.

— Но тут совсем не жарко.

— Да. То есть нет, не жарко.

На первое она заказала гороховый суп, а я — непонятно зачем — суп из лобстера, блюдо, которое ненавижу. Помещение бара покачивалось и колебалось, а я все силился сказать что-нибудь умное, какой-нибудь афоризм, переплюнуть самого Оскара Уайльда; думал, думал и говорю:

— Вам нравится жить в Торонто?

— Мне нравится моя работа.

Я досчитал до десяти, а потом говорю:

— Я развожусь.

— Ах, я вам сочувствую.

— Намсейчаснеобязательновэтовдаваться, ноэтозначит, чтоуваснебудетпричинуклонятьсяотвстречсомной, потомучтояужебольшенебудуженатым.

— Вы говорите так быстро, что я не уверена, правильно ли я вас понимаю.

— Я говорю: скоро я больше не буду женатым.

— Ну, очевидно, раз вы разводитесь. Но я надеюсь, вы делаете это не из-за меня?

— Что же еще-то я могу сделать? Я люблю вас.