- Я сама хотела тебя попросить об этом, - улыбнулась Серафима. - К тому же, вам понадобится человек, который может ездить в город, и кормить ламу и кота.

Серафима явно напрашивалась. Через день Касси и Атис обратили внимание, что в ее поведении что-то неуловимо изменилось, и Касси с удивлением поняла: Серафима, хамоватая травница, по отношению к ним двоим стала почтительной. Нет, она не потеряла ни капли достоинства, могла ввернуть и резкое словечко, но изменение это было видно невооруженным глазом.

- Сима, скажи мне, что это всё значит? - спросил как-то за ужином Атис. - Почему ты так ведешь себя? Первый день орала, а сейчас стала ласковая, и не ругаешься почти.

- Прости, Атис, но Третий Род обязан так себя вести по отношению к Первому, - Серафима нахмурилась. - И потом, иначе просто не может быть.

- Ты в это веришь? - недоуменно спросил Атис.

- А почему нет? - безмятежно спросила травница. - Я не знаю, что происходит сейчас, и откуда взялись Цветы, но я знаю, как и что должно происходить с вами. То, что вы Летатели, неоспоримо. Второй Род доказал это. Я знаю, как можно помочь вам, потому что Третий Род не был уничтожен, как Первый и Второй.

- Почему? - удивилась Касси.

- Потому что должен кто-то лечить то, что не может вылечить простой врач, - ответила Серафима. - Мы оказались нужны.

- Нужны - кому? - Атис подался вперед.

- Всем, - травница пожала плечами. - Все хотят жить.

Атис вертел в руках маленькую серебряную вилку, неподвижно глядя на снег за окном. Смутное отражение смотрело куда-то в бесконечность за его спиной, черты лица словно размылись, в человеке по ту сторону стекла Атис узнавал и не узнавал себя.

Летатели.

Первый Род.

Он вздохнул, положил вилку обратно. Провел рукой столу, и вдруг замер.

- Ой. Сима, прости, ты не посмотришь, что… - он не договорил, осекся. Повернул руку и уставился, пораженный, на ладонь.

Из центра которой выступало что-то, напоминающее кошачий коготь.

- Всё в порядке, - сказала травница. - Всё так и должно быть.

5 Звезды, карты и сны

Лето, которого не было

В наше время, когда крылья - это признак паденья

В этом городе нервных сердец и запертых глаз

Ты одна знаешь, что у бога нет денег

Ты одна помнишь, что нет никакого завтра, есть только сейчас

…Запах травы и, странное дело, терпкий запах тины, зелень, пыльная тропинка и солнечный свет. Далекая лента воды разрезала голубоватое пространство степи надвое, горизонт тонул в охре, сливались воедино земля и небо. Цветок шел низко, задевая лепестками верхушки трав, и Атис развлекался тем, что на лету старался сорвать травинку. В тот момент он превосходно сознавал, что этого полета в его жизни никогда не было, что сейчас - глубокая зима, что скоро им придется гнать свои цветы над бесконечной снежной степью, и он никогда в жизни не поднимет цветка в небо летом - тот полет, что ему предстоит, будет совсем не таким. Но, проснувшись утром, он с бесконечным удивлением обнаружил на ладони длинный тонкий порез. Он помнил, как во сне порезал руку. Острой травинкой.

За окном сияла зима…

* * *

Они менялись.

- У меня отрастают волосы, - сказала как-то за завтраком Касси.

- Они у всех отрастают, - заметил Атис.

- Не с такой же дикой скоростью! - Касси тряхнула волосами, и Атис понял, что она права. Вчера волосы были до плеч, а сегодня опустились гораздо ниже. - Я так не привыкла… или уже привыкла… сама не пойму.

- М-да, - задумчиво протянул Атис. - Твоя правда. Ты знаешь, это даже красиво. Серафима же носит длинные волосы.