- Серафима, - попросила Касси, - ты сначала посмотри, ладно?

Вид Атиса поверг Серафиму в шок.

- Соду, быстро! - приказала она. - Неси сюда соду! Дура, это же кислота, ее только щелочью можно остановить!

- Это ему поможет? - спросила Касси.

- Нет, конечно, - отмахнулась Серафима. - Но это поможет мне разобраться, хотя, что тут разбираться. Этот человек встретился с Чешуей, так?

Касси кивнула.

- Он отравлен, - Серафима уже промывала рану на плече Атиса. - Чешуя, они умеют делать такие вещи, знают растения, знают яды. Открой окно, ему будет немножко легче. А почему ты не вызвала врача?

- Нельзя, он вне закона, - Касси решила, что лучше сказать правду. Ей никогда не удавалось соврать Серафиме, можно было и не пробовать.

- Вот как, - улыбнулась Серафима. - И ты считаешь, что я его спасу?

- Надеюсь.

- Ты ошибаешься, - покачала головой Серафима. - От этих ядов не спасает никто. Сейчас этот человек теряет способность дышать, у него наступает паралич, понимаешь?

Касси кивнула, хотя пока ничего не поняла.

- В один прекрасный момент он сможет вздохнуть, но не сможет выдохнуть. Он ничего не почувствует. Этот яд милосерден, он усыпляет разум.

- И что? - спросила Касси. - Ты не поможешь ему? Бесполезно?

- Я помогу, чем сумею. Чудеса случаются иногда. Но я начну помогать не раньше, чем ты объяснишь мне, что тебя с ним связывает. Я в жизни не поверю, что Касси с Песков, генеральская дочка, влюбилась в кого-то. Ты умеешь любить только себя. Вспомни, зачем ты пришла ко мне, когда тебе было всего лишь четырнадцать? А?… К двадцати годам ты пользовала их, чтобы с ними спать, а к двадцати пяти тебе и это надоело.

- Пойдем, - попросила Касси. - Я покажу.

Цветы повергли Серафиму в новый ступор. Едва глянув на их отливающие металлом лепестки, вздрогнувшие при их с Касси приближении, она попятилась. Цветы быстро успокоились, только цветок Касси продолжал потихонечку тянуться к ней - он был уже достаточно большим, чтобы узнавать. В оранжерее горели лампы дневного света, тени были резки, очертания казались угловатыми, неправильными.

В гостиную они вернулись молча.

- Вот значит как, - протянула Серафима. - Чего-то такого я и ждала, хотя сама не верила в это. Ладно. Касси, помогай, пока я готовлю лекарства. Ты должна разбудить его. Растирай ему виски и шею, говори с ним, поняла? Пока он не спит - он дышит. Ом-мани, перенеси диван поближе к окну, ему нужен воздух. Потом сходишь за водой.

Лама повиновался, ему было не привыкать левитировать что-то по приказу хозяйки. Касси распахнула окно, в комнату ворвался ночной ветер, холодный, острый, как сталь.

- Атис, - позвала Касси, - проснись, пожалуйста. Дыши, милый, дыши…

Атис ее не слышал. Касси, как сумела, растерла ему виски. Подложила еще одну подушку ему под спину, расстегнула рубашку.

- Молодец, - одобрила ее действия Серафима. - Продолжай.

- Что ты делаешь? - спросила ее Касси.

- Мазь. Еще понадобятся лекарства, но мне их не продадут.

- И что же делать? - спросил Касси.

- В Пески поедешь ты. Я дам список, ты все привезешь. Сними с него рубашку, мне надо натереть ему плечо.

Мазь помогла, но иначе, чем рассчитывала Серафима. Атис дышал все так же - трудно, с хрипом, но рана на его плече стала прямо на глазах подсыхать и затягиваться. Серафима с Касси попробовали его напоить, но пить он не мог, и больше давать ему воду Серафима не решилась.

- Если дать воду, он может захлебнуться. Надо что-то придумать. Касси, езжай в город, вези то, что я скажу.

- Ом-мани, быстро! - велела Касси. - Машину к подъезду. И чтобы когда я вышла, все было готово, а не "прости, хозяйка, я не успел сосредоточиться"! Бегом!

Ом-мани умчался.