Дверь камеры вновь отворилась, и в очередной раз на ее пороге появился охранник. Осторожно прикрыл дверь и несколько минут прислушивался к тишине за ней. Затем подмигнул Алексею.

— Вижу, ты, парень не промах. Такие просто так приходить не будут. Еще и в слезах уходят, — мечтательно причмокнул он губами. — Если бы ко мне так липли, я бы тоже был не прочь отсидеть… Скажи пусть в мою смену приходят, — мужчина выразительно похлопал по боковому карману. — Я всегда готов подзаработать.

Аж физически чувствовалось, как ему хотелось обсудить недавно побывавших здесь девушке. Прямо чесалось у него во всех местах. Из всех мест у него перло любопытство. Больно уж ему было интересно, о чем Алексей здесь разговаривал с посетительницами. Правда, напрямую спросить об этом он никак не решался. Больно уж это гости были непростые. Кто знает, не спросят ли с него потом за излишнее любопытство.

Поэтому охранник и «вился ужом» возле парня. То чистый комплект спального белья принесет, то зайдет про кондиционер спросить, то про ужин напомнит. Сам же все «ухо востро держал». Вдруг его подопечный сам что-нибудь начнет рассказывать. В одиночке же скучно, поговорить тянет.

Правда, в очередной приход охранника все было иначе. Мужчина вошел и, ни говоря ни слова, бросил парню небольшой темный предмет.

— Подарок просили передать, — буркнул он. — Сказали от больших друзей, — с этими словами тот внушительно округлил глаза, тем самым показывая «величину» этих самых друзей.

После чего вышел и закрыл за собой дверь.

Передача оказалась обыкновенным видеописьмом — одноразовым вирт-проигрывателем, при активации однократно воспроизводящим голограмму. Такие гаджеты были довольно популярны и часто использовались при поздравлениям с праздниками. Записываешь на них послание и курьер относит этот видеоподарок адресату.

— Интересно, от кого это? — недоуменно почесал он затылок. — Ксения или Анна? Анна, скорее всего, — улыбнулся, вспоминая ее лицо. — Точно, она.

Только ошибочка вышла. Ни Анна, ни, тем более, Ксения здесь были совсем ни причем. Видеопослание было от неизвестного адресата.

— Поглядим.

Он легонько нажал на середину прямоугольника и положил на край койки. Видеопроигрыватель раскрылся, формируя над собой объемное изображение. От первых же кадров, проявившейся картинки, у него «засосало под ложечкой».

— Дом… Это же мой дом. Это мой дом, — ничего не понимая, бормотал он. — Ничего не понимаю.

Изображение немного «прыгало». Видимо, камеры была закреплена на одежде снимающего, который быстро шел по направлению к входной двери. Показались, знакомые ступеньки, искусно изогнутые кованные поручни. Чья-то холеная рука с золотым перстнем на пальце коснулась кнопки дверного звонка.

Алексей напряженно следил за голограммой, весь подобравшись, словно перед прыжком. Его никак не покидало ощущение того, что вот-вот случится что-то плохое, очень плохое. Это чувство буквально глодало его изнутри, заставляя сжимать сердце.

После трели звонка входная дверь открылась и на пороге показалась вежливо улыбающееся лицо горничной. Лизавета в накрахмаленном переднике, закрывающем ее строгое темное платье, слегка поклонилась и что-то негромко спросила.

— Служба судебных приставов, — внушительно произнес тяжелый мужской голос. — Господин или госпожа Бельские дома?

Лизавета тут же испуганно закивала и быстро освободила проход в дом.

Голограмма дернулась, на мгновение комкая изображение.