Ему стоило большого труда не расплыться в довольной улыбке. К вечеру он уже будет за десятки миль от Налгитаса.

Поскольку Джон ничего не ответил, Нед заговорил снова:

— Но если ты будешь чувствовать себя неважно и тебе не захочется подниматься с постели, я попрошу миссис Френч прислать к тебе Уэлкам с кастрюлькой наваристого мясного бульона.

— Я сам позабочусь о себе, — буркнул Джон. — Так что заходить за мной необязательно. Встретимся завтра на перроне перед приходом поезда. Когда Эмма вернется, поговорим о покупке скота. Но только втроем. — Он со значением посмотрел на Эдди, как бы давая понять, что ее присутствие здесь нежелательно. — Ну ты — пойдем, что ли? — обратился он к Уэлкам.

— Пойдем, пойдем, разомнем ноженьки, — с готовностью закивала Уэлкам и, пристроившись к Джону, быстро пошла с ним по направлению к городу.

Нед и Эдди неспешным шагом двинулись к «Чили-Квин».

— Мне сегодня нужно будет уехать, — сказал Нед, когда они подошли к дому.

Эдди поставила ногу на ступеньку крыльца и сняла шляпу.

— Ты назад-то вернешься, а, Нед?

— Ясное дело. С чего бы это мне исчезать? — ухмыльнулся Нед.

— Я всерьез спрашиваю, — сказала Эдди. Голос у нее при этом дрогнул.

Нед придвинулся к ней чуть ближе. Поскольку Эдди стояла на ступеньке, он мог смотреть ей прямо в глаза, которые в эту минуту блестели от слез. Чувство справедливости, не до конца еще выветрившееся из его души, взывало к тому, чтобы он сообщил Эдди всю правду. Отведя от нее глаза, он сказал:

— Ну а если всерьез, то скажу тебе честно: сомневаюсь, что мы когда-нибудь еще свидимся.

— Я это чувствовала, — сказала Эдди, и голос у нее сорвался.

Неду не хотелось заводить с Эдди бесконечный, мучительный, а главное — совершенно бесполезный разговор, и он поспешно сказал:

— У нас с тобой были хорошие времена, Эдди. Я бы даже сказал, это было лучшее время в моей жизни. Ты всегда мне очень нравилась, и я очень тебе благодарен за те радости, которые ты мне подарила. Но мы с самого начала договорились, что не будем вместе вечно, так что если у меня и были кое-какие планы на этот счет, то я давно уже их оставил. Ты сама мне сказала, что постоянные отношения тебе не нужны. — Нед поднял глаза и снова на нее посмотрел. — Я пришлю тебе твою долю, не сомневайся. В этом ты можешь на меня положиться.

Эдди кивнула, принимая его слова к сведению, и долго на него смотрела; при этом по ее пухлым щекам катились слезы. Потом она попыталась что-то сказать, но сразу же замолчала и, резко повернувшись, вошла в дом, захлопнув за собой дверь. Тем самым она не только отгораживалась от Неда, но как бы подводила черту под их добрыми отношениями, продолжавшимися четыре года, и Неду открывать дверь в дом и вновь переступать эту черту не хотелось. Тем не менее он собирался поступить с обитателями дома по справедливости. Что бы ни случилось, он пошлет Уэлкам обещанные ей двести пятьдесят долларов, а Эдди — так целых пятьсот, то есть вдвое больше той суммы, на которую она рассчитывала.

— Прощай, Эдди, — негромко сказал Нед и, повернувшись на каблуках, пошел к сараю. Забрав скатку и седельные сумки, он зашел на кухню, чтобы взять немного провизии, потом оседлал лошадь и, вскочив на нее, поскакал в западном направлении, так ни разу и не оглянувшись на «Чили-Квин».

Как Нед и рассчитывал, он добрался до Джаспера раньше поезда, который к тому же запаздывал. Скорее всего, из-за поломки, объяснил агент компании, а может, из-за коров, которые переходили железнодорожные пути. Агент хотел сказать еще что-то — судя по всему, он вообще был настроен поболтать, — но у Неда своих забот хватало, и он поторопился от него отойти.