— Так вы в городе недавно? — спросил потрепанный жизнью мужчина.

Нед кивнул.

— А вы?

— Обосновался в этих краях еще в ту пору, когда Джаспер был просто жалкой клоакой. — Он кивком головы указал на женщин и, обращаясь к Неду, доверительно произнес: — Думаете, им и вправду здесь так не нравится? Это они все больше для вида болтают. Чтобы это понять, достаточно посмотреть, как они радуются, когда идет дождь и прерия покрывается свежей зеленой травкой.

— Так у вас тут и дожди бывают? — с ухмылкой спросил Нед.

— Даже наводнения — отрада жаб. Регулярно, каждые пять лет. — И мужчина, расхохотавшись, похлопал Неда по плечу.

Нед вдруг подумал о том, каково бы ему жилось, если бы он и вправду был фермером и разговаривал каждый день с такими же, как этот старик, людьми о погоде и видах на урожай, поругивая при этом землю за сушь и бесплодность, а женщин из своего семейства — за сварливость и неискренность. Тут, правда, он вспомнил, что ненавидит фермы и фермерский труд, и поторопился отогнать от себя эти мысли.

Старик начал было расспрашивать Неда о том, кто он такой и откуда приехал, но тут приказчик выкликнул его фамилию, подзывая к себе, и фермер направился к прилавку. К нему подошла его супруга со списком припасов, которые им было необходимо приобрести, и они стали оживленно его обсуждать.

Закончив работать с этой парой, приказчик подозвал к себе Неда и Эмму.

— В основном мы уже приобрели то, что нам требовалось. Поэтому возьмем у вас только кое-какие мелочи и немного продуктов, — сказала клерку Эмма. — Нам нужно галлон черной патоки, пару фунтов соли крупного помола и несколько палочек ванили. Кстати, сколько у вас стоит коричневый сахар? — Отправляясь в Джаспер, Эмма и Нед решили купить то, что Эдди и Уэлкам могли использовать в своем хозяйстве.

— Пятьдесят пять центов за фунт.

— В таком случае можете оставить его себе. Я не так глупа, чтобы швырять деньги на ветер. — Взяв с прилавка огрызок карандаша, Эмма вычеркнула коричневый сахар из своего списка. Заказав упаковку кофе по двенадцати центов за фунт и фунтовую же коробку корицы за двадцать центов, она, помахав в воздухе пакетиком с семенами резеды, осведомилась у приказчика о его цене. Когда приказчик буркнул: «Десять центов», — она со вздохом положила пакетик в коробку и сказала, что напишет письмо домой и получит эти семена по цене почтовой марки. Потом она купила за три доллара пятьдесят центов два шерстяных одеяла, которые стоили два доллара за штуку, получив таким образом у приказчика скидку в пятьдесят центов. Потом она попросила внести в список круглую жестянку леденцов «Мэйлард Каприз», сопроводив заказ замечанием, что, когда конфеты кончатся, в жестянке можно будет хранить булавки. Уже под конец она указала пальцем на лежавший на верхней полке рулон желтой материи, и приказчику, чтобы его достать, пришлось подставлять стремянку. Когда он раскинул материю перед Эммой, она провела рукой по желтому полю, испещренному красными и голубыми цветочками, и задумалась.

— Помнится, ты собиралась купить материю для лоскутного одеяла, — оживился Нед.

— Об этом я как раз сейчас и думаю. Мне всегда так нравился желтый цвет…

— О чем же тут думать, коли ты нашла то, что тебе надо?

Эмма велела отмерить ей четверть ярда. Приказчик отмерил сколько она велела — даже на долю дюйма больше.

Нед окинул магазин взглядом и заметил желтый кофейник, которым Эмма любовалась, когда они вошли в магазин.

— Включите-ка в список и эту вещицу, — сказал он, ткнув пальцем в кофейник. — Мы возьмем ее. И еще две чашечки из белой жести.