– Я тебя сейчас подниму. Расслабься.

– Обними меня крепче, Хок. Я не хочу, я не могу тебя покинуть!

– Стейси, с чего это ты решила, что покинешь меня? Я отвезу тебя в Хано – это пуэбло моего народа тева. Они помогут спасти тебя.

Когда он бережно поднял Анастасию на руки, лицо ее озарилось слабой улыбкой.

– Наверное, мы не успеем, Хок. Мне так плохо...

– Оставь эти разговоры! Слышать ничего не желаю! – отрывисто сказал Хок и чуть ли не бегом устремился к мирно пасшимся неподалеку мустангам.

Он почувствовал, как Анастасия безвольно привалилась к его груди. Тело ее заметно потяжелело, дыхание стало частым и прерывистым. Хок понял, что теперь дорога каждая секунда. Он схватил своего мустанга под уздцы, подвел его ко второй лошади, в седло которой и усадил бедняжку. Потом взобрался позади нее и тронул коня. В пути придется довольно часто менять мустангов, чтобы не сбавлять скорость и не загнать лошадей. Еще ему придется довольно часто на время ослаблять жгут на запястье Анастасии, иначе у нее может начаться гангрена. Правда, на это он решится, лишь когда увидит стены Хано. Там не могут не помочь.

Они ехали по высохшему руслу реки. Голова Хока была занята единственной мыслью – спасти Анастасию. Ни за что на свете он не даст ей умереть, особенно теперь, после обретенного счастья, которое можно потерять навсегда из-за его в конечном счете непростительной безалаберности. Если Стейси погибнет, эта смерть будет целиком на его совести. Он настолько увлекся воспоминаниями о Ти Эл Латимере, что напрочь забыл, в каких местах они оказались. Непростительная глупость с его стороны. Сто ничтожных Латимеров не стоили и мизинца его возлюбленной. Нет, она не умрет. Он довезет ее до Хано.

Последние вечерние лучи солнца расцветили небо в розово-оранжевые тона, и ночная прохлада начала опускаться на землю. Хок крепче прижал Анастасию к себе и тихонько поцеловал ее растрепавшиеся волосы. Она, застонав, неразборчиво пробормотала:

– Хок, знаешь, я...

– Молчи! Береги силы и не разговаривай!

Анастасия замолчала, потому что опять впала в забытье.

Хок пришпорил мустанга и погнал его размашистой рысью. Он уже не думал ни о смене лошадей, ни об Анастасии, ни о себе – только надеялся, что скачет достаточно быстро, чтобы все-таки успеть.

Похоже, он был не прав, когда на первое место поставил свое прошлое, решив, что настоящее может и подождать. Если Анастасия останется жить, это подтвердит, что сейчас Ти Эл Латимер отошел в мыслях Хока на второй план. Латимер может и подождать.

Хок еще наподдал каблуками по бокам мустанга, понимая, что между Анастасией и смертью зыбкой преградой стоит время, которое неумолимо тает.

Глава 12

Анастасия то выплывала, то снова погружалась в тяжелое забытье. Она смутно ощущала, что ее куда-то везут, что ее неуклюжее, отказывающееся ей повиноваться тело беспрерывно подбрасывает. Она непроизвольно цеплялась за чьи-то руки, бережно ее обнимавшие, и все прижималась к чьему-то горячему и сильному телу. Ах да, Хок... Хок... Она с ним... Заметно похолодало, как всегда бывает в пустыне вечерами, и от налетавшего порывами пронизывающего ветра Анастасию пробирал сильный озноб. Впрочем, она не обращала на него внимания, потому что все чаще уплывала в видения, кружившиеся у нее перед глазами. Анастасия пребывала в мире, где грани между реальным и призрачным были расплывчаты. То она стояла рядом с родителями на таких знакомых с самого раннего детства ступеньках их старого поместья, то была одна, и сердце ее разрывалось и от тоскливого одиночества, и от жаркой, непонятно откуда наплывающей боли.