Она лежала в маленькой квадратной комнате с голыми глиняными стенами и таким же глиняным полом. Слева на вбитых в стену деревянных колышках висела пара шалей ручной вязки из темно-синей шерсти с сине-зеленой каймой. Рядом с ними она увидела удивительные по красоте тонкой работы ожерелья из серебра, бирюзы, речных ракушек и кораллов. Напротив было окно, заделанное тонким просвечивающим листом гипса, через которое в это странное помещение проникал рассеянный свет.

Анастасия растерянно перевела взгляд на разговаривающих в надежде понять, где же она все-таки находится. Ей смутно припомнилось, что вроде бы Хок говорил, что отвезет ее в Хано, и тут всего в нескольких шагах от себя она его увидела. Радость буквально затопила ее – значит, он действительно отвез ее к своему народу.

Хок, скрестив ноги, сидел перед очагом в дальнем углу комнаты. Рядом с ним сидели и разговаривали пожилая женщина и молодая девушка. Пожилая, не прерывая беседы, что-то делала у огня. Очень скоро Анастасия почувствовала соблазнительный запах горячей еды.

– Хок? – приподнявшись на локте, негромко позвала Анастасия.

Сидевшие у очага окаменели, а в следующий миг Хок уже бросился к Анастасии. Опустившись на колени, он осторожно взял ее вялую руку в свои шершавые, удивительно приятные теплые ладони:

– Как ты, Стейси?

Она попыталась улыбнуться, но это у нее не очень получилось.

– Я рада, что снова все чувствую, – с трудом переведя дыхание, прошептала она.

Хок кивнул.

– Я же говорил тебе...

– Я помню, – перебила она.

– Я так виноват перед тобой, Анастасия, – ровным голосом сказал Хок. Глаза его были полны боли. – Ты сможешь меня простить?

От изумления Анастасия в первый момент даже не нашлась, что сказать. Она пытливо вгляделась в его искаженное страданием лицо, радуясь уже тому, что снова может его видеть.

– Хок, а за что я должна тебя простить?

– Да за мою глупость! Если бы я так не распространялся насчет Латимера, то вовремя заметил бы эту тварь, и...

Губы Анастасии тронула счастливая улыбка, а сердце сжалось от непередаваемой нежности к этому человеку. Мысленно она вознесла короткую молитву Господу за то, что Хок есть на этом свете.

– Глупости, Хок, это был просто несчастный случай. Мне самой не нужно было быть такой беспечной.

– Нет! Ведь я...

Не выдержав, Анастасия слабо засмеялась и вдруг почувствовала, что страшно голодна.

– Давай не будем корить друг друга за ошибки. Я жива, мы вместе, а все остальное чепуха!

Хок кивнул, но остался серьезен, потому что мысленно напомнил себе о данной клятве. Теперь Анастасия будет во всех его делах на первом месте – он с нее глаз не спустит.

– Я обязана тебе жизнью, Хок. Я твоя должница. Спасибо тебе. Но по-моему, одних этих слов постыдно мало за то, что ты сделал. Как же мне вернуть долг?

Хок вдруг расплылся в улыбке и, приподняв бровь, заявил:

– Полагаю, что есть несколько способов это сделать.

И он медленно и весьма откровенно оглядел Анастасию с головы до ног, задержав взгляд на ее бедрах и груди.

Она снова засмеялась, но тут же закашлялась и, улыбнувшись, покачала головой:

– Если у тебя на уме то же самое, что и у меня, тогда я могу этот долг возвращать тебе постоянно.

– Вот и отлично, – сказал Хок, вложив в эти слова всю глубину своих чувств. Он перестал хмуриться, лицо его приобрело умиротворенный вид.

В животе у Анастасии заурчало.