В животе у Анастасии заурчало.

– Хок, я хочу есть. Мне кажется, я не ела несколько дней.

– Это правда, – рассмеялся он.

– Да что ты? – удивилась Анастасия. – Сколько же времени я здесь провела?

– Ты беспробудно проспала полных два дня.

– Что?!

– Тебе было ужасно плохо. Единственное спасение в этом случае – это сон. Вот тебе и дали травяного настоя, от которого долго спят, а вместе с ним лекарство от укусов змеи. К этому ты добавила желание жить – вот так и выкарабкалась.

– Спасибо, Хок, – только и нашлась, что сказать, Анастасия. Никакие другие слова сейчас не шли на ум, все они казались невыразительными и малозначимыми. Он привез ее сюда, чтобы спасти. Но ведь есть и те, кто ее лечил, кто ухаживал за ней.

– Хок! – позвала она.

– Да? – повернулся он к ней.

– Кого еще я могу поблагодарить за доброту и заботу? Ведь кто-то...

– Конечно, милая, конечно, – улыбнулся Хок и, обернувшись к очагу, позвал сидевших там женщин.

Они подошли и присели на колени около лежавшей Анастасии. Обветренное лицо пожилой женщины дышало достоинством, волосы были разделены прямым пробором и собраны в две длинные, туго заплетенные цветными лентами косы. Нежному овалу лица молодой девушки придавали прелесть большие темные умные глаза. Волосы ее были также разделены пробором, но косы были высоко подвязаны по обе стороны аккуратной челки на лбу.

Одеты обе они были очень просто, в свободную одежду из мягкой, явно ручной выделки ткани цвета индиго, украшенную по нижнему краю подола красной и зеленой вышивкой, перехваченной в талии широкими, тоже вышитыми разными цветами поясами.

– Хочу представить тебе Несиэнгнум, мою тетю, – церемонно начал Хок. – Ее имя можно приблизительно перевести как Та, Которая Несет Цветок во Дни Торжества. А это ее дочь, Кайуамана, что означает Девушка-Кукуруза.

Анастасия молча улыбнулась обеим, зная, что никогда в жизни не сумеет правильно произнести ни одно из этих имен.

Хок повернулся к тете и племяннице и заговорил на непонятном языке. Говорил он долго, и Анастасия не поняла ничего, кроме слов «Анастасия, или Стейси, Спенсер», произнесенных в самом конце торжественной речи.

– Хок, скажи им, пожалуйста, что по-гречески мое имя значит Та, Которая Возрождает, или еще Весна, Когда Все Живое Возвращается к Жизни.

Хок с явным удовольствием кивнул, повернулся к женщинам и перевел ее слова на их язык.

Обе сразу заулыбались, что-то проговорили и согласно закивали.

– Они говорят, что твое имя очень красивое и очень тебе подходит, потому что твои волосы цвета спелой сладкой кукурузы, которую так любит наш народ и почитает священным даром Матери-Земли.

– Я очень рада, Хок. Они помогли мне – я им очень признательна. Скажи, что я благодарна за заботу обо мне и за то, что они спасли меня от смерти.

Хок снова заговорил на непонятном для Анастасии языке, звучание которого ей все больше и больше нравилось. Она перестала чувствовать свое одиночество.

Когда Хок договорил, обе женщины улыбнулись Анастасии, а потом Девушка-Кукуруза обратилась к ней на ломаном английском языке:

– Мы рады здесь тебе, Женщина Весны. Останься столько, сколько захочешь.

– Спасибо.

– Если тебе так проще, зови меня Девушка-Кукуруза.

Анастасия кивнула и вдруг покрылась обильной испариной – она была еще крайне слаба, и тот малый запас сил, который у нее был, истощился.

– Спасибо, – со слабой улыбкой поблагодарила она. – Конечно, мне так будет легче, хотя у вас удивительно красивый язык.