Намеренно лиц никто не прятал, правда, бороды были столь густы и длинны, что устилали не только скамейки, но и дощатый пол ветхого судна, где перемешивались с волосами, ниспадающими с плеч и подмышек.

    -  Благословляю всех на утреннее избавление от инграмм. - Высокий разум, кряхтя, сел на скамью. - Приступайте!

    Разумы зашевелились.

    -  Есть одна! - послышался приглушённый негромкий голос с кормовой части.

    -  Разум Евстихий? - прищурился высокий.

    -  Я, о недосягаемый!

    -  Кого одолело зло на этот раз?

    -  Соседа по лавке, - ответили с кормы. - Вы же знаете, здесь только разум Хныч.

    -  Вера покидает Хныча, - с грустью в голосе отметил высокий разум. - Я могу рассчитывать на твою честность и преданность, Евстихий?

    -  Беспредельную честность и безграничную преданность, - тихо, но уверенно подтвердили с кормы.

    -  Скажи правду, только одна инграмма? [37] Или, может быть, две за левым ухом и ещё восемь в паху, как выяснилось вчера при осмотре разума Выдоха?

    -  Я не заглядывал в пах, - скорбно признались в ответ.

    -  Все мы суть единое целое, коллективный разум, - нравоучительно заявил высокий. - Моя подмышка, твой пах или его затылок - всё это только часть бессмертного космоса! Приказываю, Евстихий, тщательно проверь ближнего своего.

    -  Можно я скажу? - послышался другой тихий голос с кормы.

    -  Ты хочешь признаться социуму, разум Хныч? - Высокий растянулся в улыбке, - Мы принимаем друг друга такими, какие мы есть. Говори без стеснения. Мы рады тебе!

    -  Я хочу признаться в желании покинуть корабль.

    Сотня глаз развернулась, чтобы посмотреть на самоубийцу, произнесшего эти слова.

    -  Э-э-э, - начал высокий, осторожно дотрагиваясь до уха. - Это как понимать?

    -  Хочу сойти, мой глубокоуважаемый гуру, чьё имя можно произносить вслух, лишь думая о свистящих соснах.

    Лицо высокого окаменело.

    -  Епона-мать! - крикнул он. - Епона-мать! Слышишь, что говорит твой заблудший сын, чей разум отвернулся от космоса, желая вкусить земного греха? Где я допустил ошибку, Епона-мать?

    Мать не ответила, ибо среди членов экипажа не значилась.

    -  Если вы не против, - сдержанно попросил Хныч, - я возьму с собой Евстихия.

    -  Да, - кивнул Евстихий, - я давно хочу много раз познать женщину, вкусить паров кальяна, как следует дерябнуть ужаса алкоголя и, в конце концов, умереть старым и здоровым в охренительном богатстве, под рыдания многочисленных детей, родственников и любовниц.

    -  А я бы хотел поесть пирожков, - в тему добавил разум Выдох.

    -  Вы все будете наказаны, - негнущимся тоном отсёк гуру. - Неблагодарные! Зачем вам женщина? Или здесь мало космической любви? Зачем кальян, ведь вокруг целебный воздух? Вы бессмертны, как Вселенная, и вдруг изъявляете желание уподобиться обычным людям?! Где вы этого дерьма нахватались? Я вас решительно не понимаю!

    -  А мы вас, - упрямо буркнул Евстихий. - Я не могу желать Хныча как женщину, потому что у него такая же борода, на которую можно привязать якорь и бросить в самом глубоком месте океана.