Когда приготовления закончились, венецианец построил отряд и раздал указания:

    -  Моё место впереди, вторым пойдёт Шакарра, далее как стоите. Держитесь друг от друга на расстоянии десяти шагов. Последним будет рыжий. Пламен, запомни: последний в лесу - первый в могиле. Будь бдителен!

    Большой парень молча кивнул и перестроился в конец колонны. «Болтовни много», - подумал он, лениво разглядывая товарищей по несчастью.

    -  Языками не чесать. Грек, тебя касается. - Стилет жёстко оборвал перешёптывание носатого смуглолицего мужчины с мрачным палестинцем. - У вас в руках оружие, прошу, ради всех святых, не пораньте друг друга и не порежьтесь сами [45] .

    Пламен крепко сжимал похожий на него боевой топор.

    Он был единственный, кто знал и умел обращаться с такими вещами.

    -  Ну и воняет от вас, ребята, - сморщился гвардеец, - за сто лет не отмыть! Хотя, с другой стороны, ни один зверь в джунглях на вас точно не польстится. Отравится же на фиг!

    Действительно, предложением искупаться воспользовался только викинг. Он единственный из всех тщательно выстирал набедренную повязку и расчесал свободно падающую на плечи гриву, стричь которую отказался со словами: «Пусть только кто-нибудь попробует вцепиться, мигом вцепилку вырву!»

    -  А может, оно и к лучшему, что воняете, - высказал новую догадку Стилет, - это отпугнёт от вас москитов. Вперёд, голодранцы! К воде и свободе!

    Тропа круто взяла вверх и повела сквозь труднопроходимую чащу, где вскоре предательски растворилась.

    Буйство растительности в тропиках сбивало с толку. Витторио дель Сико мог бы, наверное, сравнить этот мир с содержимым шкатулки девицы Глеи, в которой цепочки, колье, ожерелья, вилки, нюхательный табак, отвёртка и порошок для избавления от нежелательной беременности до того спутались, что она вынуждена была получать в подарок от Вито каждый раз новые украшения. И новые порошки! Что не мешало ей считаться невинной девственницей, по крайней мере в глазах родителей.

    Жирные лианы и эпифиты преграждали путь, как портовые девки. Изгибы и кольца провисающих стеблей, колонии мха, лишайников, орхидей, нагромождающихся на слои и выступы чего-то второго, третьего, четвёртого слой за слоем, настойчиво рассеивали внимание, как бы говоря: «Вы чужие, вам сюда нельзя. Тут и своих-то жрут не глядя…»

    -  Клянусь ветвями Иггдрасиля, парни, похоже, мы попали в ноздри великана Имира! - воскликнул Пламен, отмахиваясь от прилипчивых лиан топором.

    Они шли по пояс в тумане, изредка наблюдая покачивающиеся очертания друг друга. Воздух был тяжёлым, как в трюме «Бёдер Беатриче». Единственным способом поддерживать связь оставался голос. То есть крик, шёпот, вяканье, предсмертный хрип…

    -  Этот лес напоминает мне погреб тётушки Зеклы, - отозвался впереди идущий грек, - в нём всё есть, но ничего невозможно найти.

    Обычно дикари и хищники атаковали с тыла, Пламен это знал, но в сопливых ноздрях Имира создавалось ощущение, что вас уже не существует. В смысле никаких хищников в этих джунглях нет, их просто кто-то съел… Но кто?

    * * *

    Старый пройдоха Галлий поначалу тоже поверил, что дни его сочтены, но, когда сознание вернулось, напомнив душе о теле, ноющем везде где можно, поспешил поздравить себя. С чем - предстояло выяснить. Крытую телегу, в которой он оказался, швыряло из стороны в сторону. Вокруг валялось много мягкого и в меру вонючего тряпья и какой-то человек. Вывернувшись словно червь - а это было чертовски неудобно со связанными руками и ногами, - пожилой педагог постарался разглядеть невольного попутчика.