– Ты чего? – спрашивает он.

– Да так.

– Ну, скажи.

– Просто кое-что вспомнила.

Мы долго смотрим друг на друга в зеркало.

Из Килларни в Киллорглин, затем по шоссе N 70 до Кэрсивина. Он сворачивает к Ринардс-Пойнт.

– Сейчас ведь апрель, – говорю я, будто только что вспомнила.

– Точно.

Автопаром работает. Джейми и я были помощниками на пароме много лет. Мне нравилась эта работа. Нравилось то чувство, когда мы возвращались домой и когда покидали остров. Смотреть, как он исчезает вдали, чтобы вскоре увидеть его во всей красе, но никогда не покидать насовсем, а лишь попробовать разлуку на вкус, прежде чем снова вернуться. Два моих любимых чувства каждые десять минут с утра до позднего вечера. Мне никогда не надоедало, всегда что-то происходило, по крайней мере по одному ЧП в день.

– Много народу? – спросила я.

– Да. Пасха.

Примерно в это время все начинают пахать на двух или трех работах до ноября. Начинается туристический сезон, как говорится, готовь сено, пока солнце светит, а то с ноября будет серо, тихо и безлюдно.

– Помнишь, как бык застрял, когда трактор разгружался? – говорю я. – В середине лета, и устроил пробку на обеих сторонах.

Я улыбаюсь, вспоминая, как Джейми носился туда-сюда вместе с фермером, стараясь поймать быка, который взбесился на пароме. Несколько смельчаков из автомобильной очереди вызвались помочь, окружили быка, загнали его в прицеп и прикрепили к джипу. А я стояла в сторонке и чуть не описалась от смеха.

– Помнишь, как я устроил для тебя охоту за пасхальными яйцами на пароме? – говорит он, и я слышу улыбку в его голосе, даже смотреть на него не надо.

– Тридцать шоколадных яиц с кремом. Я так объелась, что еле дышала, – говорю я.

– Ты все еще любишь шоколад? – спрашивает он.

– Я перешла на вафли.

– «Бердс-Ай»?

– Бельгийские. Парень в местной пекарне готовит их каждое утро, – говорю я, а он делает такую физиономию, будто это чересчур гламурно и «другой остров» изменил меня до неузнаваемости.

В Ринардс-Пойнт мы встаем в очередь из машин. Перед нами их не так уж и много. Около десяти, успеем на следующий заход. Паром приближается, плывет себе по тихим водам. Меня охватывает сладостное предвкушение. Дом. Я отстегиваюсь и пересаживаюсь на середину, как ребенок, которому не сидится на месте от нетерпения. Ближе к Джейми.

– Рада, что приехала? – говорит он.

– Рада, – даже я слышу облегчение в своем голосе.

– Дублин оказался не таким, как ты думала? – спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

– Ты сделала то, зачем поехала туда?

– И да и нет.

– И что это значит? – спрашивает он. Он оборачивается и смотрит на меня.

И вдруг меня накрывают эмоции, я вот-вот расплачусь. Раньше, когда мы были парой, я бы точно рассказала ему про Бекки, как она распласталась на моей простыне, вторглась в мое личное пространство. И рассказала бы про Тристана и как он разорвал штраф и обозвал меня неудачницей. И мы бы опустили их ниже плинтуса, и мне стало бы лучше. И, возможно, я бы даже рассказала ему, что еще у меня на уме. Про пять человек. Как эти слова не дают мне покоя и я бьюсь над их смыслом. Почему мне никак не удается выбросить их из головы? А может, я и расскажу ему. Потому что он смотрит на меня так, будто ему не безразлично.

Нам сигналят сзади, и, вздрогнув, Джейми принимается за дело.