– Привет.

Я вздрагиваю от испуга и роняю все конверты на пол. Пока я подбираю их в нервном исступлении, я вижу чертовы кроссовки «Прада».

– Рустер, Тристан, – говорю я, поднимаясь и вдруг краснея до кончиков волос. Колени трясутся, не ожидала увидеть его.

– Веснушка, Аллегра.

Он держит под мышкой большущие мягкие пакеты с посылками.

– Отправляешь? – спрашиваю я.

Он улыбается.

– Да. Ты тоже? – спрашивает он.

– Да. – я крепче сжимаю свои конверты. – Надеюсь, ты не забыл отослать заявление по поводу разрешения на парковку.

– Джаз сделала это на прошлой неделе.

– Значит, скоро получишь, – говорю я. – Я тебе выписала сегодня штраф.

– Знаю, – морщится он, – прости.

– Не надо извиняться передо мной.

– Мне кажется, надо.

– Ясно…

– Хорошо провела Пасху?

– Да, ездила домой.

– А где дом?

– Остров Валентия.

– А, круто. Никогда там не был. Я так и думал, что у тебя провинциальный акцент.

Тоже мне умник.

– У тебя там семья? – спрашивает он.

– Папа.

– Ах да. – он улыбается. – Папа. Первый из пяти.

Я смотрю ему прямо в глаза, впервые с той минуты, как мы заговорили, – я благодарна, что он помнит про папу. Это многое значит для меня.

– С другими я тоже виделась, – говорю я, – но оказалось, что они больше не будут моей пятеркой. Так что у меня пока только один.

– Надо же. Сочувствую, – говорит он. – А что случилось?

– Моя лучшая подруга спит с моим бывшим парнем, и она беременна. А ее бывший парень приставал ко мне. А моя тетя Полин даже не повидалась со мной, – говорю я, вдруг осознав, что в моей жизни есть еще одна пустота. – Я знаю причину, но ничего не изменится, так что… она тоже вычеркнута из списка.

– Боже правый.

– Ничего страшного, я раздобуду себе еще четверых.

Он смеется, я смотрю на него озадаченно. И он перестает смеяться.

– Прости, я думал, ты шутишь… Слушай, это круто, что ты ищешь новых людей. Но как ты собираешься это сделать?

Я наконец перестаю прижимать конверты к груди изо всех сил.

– Я им написала, – говорю я.

Очередь продвигается. Перед нами еще десять человек, стоят изогнутой лентой. Как в крысином лабиринте.

Он смотрит на конверты в моих руках и спрашивает, скольким людям я написала.

– Всего четверым, но у троих я не знала точный домашний адрес, так что отправлю копии сразу в несколько мест.

Я стараюсь понять, что выражает его помрачневшее лицо.

– А что? – спрашиваю я. – Так нельзя?

– Аллегра, понимаешь… здесь невозможно что-то советовать, – говорит он тихо, но раздраженно. – Я никогда не теряю самообладания, честно, обычно я добрый и терпеливый, и я не знаю, почему я сорвался на тебя. Ты совершенно точно не заслужила такого отношения. Ты хороший человек с добрым сердцем, и ты должна жить как раньше. Я чувствую себя виноватым в том, что ты все это затеяла, – говорит он печально.

Открывается дверь для персонала, и выходит сотрудница, дожевывая обед и смахивая крошки с губ, она садится за стол и наводит на нем порядок.