Лично мне это было бы неинтересно, но ведь в этом-то вся суть теории пяти человек – правда ведь? – что они должны как-то повлиять на тебя. За честность и реализм отвечает папа, он никогда не согласится на то, что ему не по душе, а Дейзи станет моим источником вдохновения, человеком, который будет снабжать меня мотивирующими мыслями и призывать к самосовершенствованию. Это уже происходит. Я, конечно, не собираюсь переезжать в развивающуюся страну и строить там школу, но хочется думать, что я возгорюсь желанием помогать обществу в борьбе с бедностью и природными катастрофами. Я могла бы стать таким человеком.

– Джорджи, – говорит она вдруг радостно.

Парень, который только что вошел, берет соседний стул, чмокает Дейзи в щечку и подсаживается к нам.

– Я с ними, – говорит он официанту с безупречным дублинским акцентом.

Она спрашивает, не хочет ли он взглянуть на меню, а он отвечает, нет, спасибо. Мне хватит и вина. Он берет бокал с соседнего стола, за которым никто не сидит, и ставит себе.

– Привет. – Он улыбается мне во весь рот, зубы белее белого. Кожа загорелая. Гладкая. Основательно увлажненная кремом. Блестящая. – Я Джордж. Друг Дейзи. – Он протягивает мне руку.

– Джорджи, это Веснушка. Веснушка, это Джорджи.

– Приятно познакомиться, – говорю я.

– Приятно познакомиться, – передразнивает он меня. Получается неудачная дублинская версия акцента графства Керри. В его интерпретации я похожа на Дарби О’Гилл. Он смеется и осушает свой бокал.

Он сразу мне не понравился. Видно, что засранец.

– Сделай фотку для Insta, – говорит она, сует ему свой телефон и встает рядом со мной. Она нагибается и прижимается своей головой к моей, я чувствую ее лоб на своем.

– Выше, – говорит она ему, он встает и наводит на нас камеру под каким-то неестественным углом, и мне приходится напрягать глаза и смотреть чуть ли не через веки. Чувствую себя нелепо, я не знаю, она широко улыбается или вообще не улыбается, я хочу посмотреть на нее и проверить, но не шевелюсь. Понятия не имею, что сейчас написано на моем лице, но думаю, если бы меня рисовали, скорее всего, изобразили бы растерянность.

Она внимательно рассматривает фотографию, я жду, что сейчас она рассмеется мне в лицо или скажет что-то обидное, но нет, она кликает на телефон.

– Готово! Запостила, – бросает телефон в сумку. – Идем?

Мы просим счет. Когда счет приносят, она хватает его так, будто настаивает, что все оплатит сама.

– Пополам, да? – говорит она, подсчитывая сумму на телефоне. Я заказала два блюда и бутылку кавы, из которой я выпила всего два бокала, ее друг, дурачок Джорджи, высосал остальное. Она заказала два эспрессо, мартини и столько еды, что пришлось ставить ее на соседний столик. Я нехотя протягиваю свою карту, еле сдерживая раздражение от такой несправедливости. Они оба идут в туалет, на дорожку, я жду на улице. Проверяю Instagram. Она отметила меня на своем фото.

Подпись: Старые друзья. Хорошие времена. Символ мира и губы, сложенные в поцелуе. Я выгляжу напряженной и неуклюжей рядом с ней. Сижу неестественно прямо, сосредоточенно, а она вся такая расслабленная и крутая. Я публикую эту фотку в своем Instagram. Рустер комментирует одним из первых – эмодзи с большим пальцем. Оказывается, у меня уже восемь новых подписчиков, девчонки из школы, которых я едва помню или вообще забыла.

Веснушка!! Боже ты мой!! Вот это привет из прошлого! – написал кто-то. Не знаю кто, ник повернутая_на_диете, а в профиле фотка авокадо. Захожу в ее аккаунт, а там только фотографии еды, как в рекламе магазина, и я так и не поняла, кто она.