– Я знаю Виллиана не так хорошо, как вам хотелось бы… Но расскажу всё, что знаю сам.

Глава 13

Артис, сжав зубы, смотрел на то, как казнят его людей. Их, словно последних разбойников, насильников и убийц, вешали на спешно сколачиваемых виселицах. Если бы кто-то спросил его, что он чувствует, то Артис не сказал бы ровным счётом ничего — ту боль, сожаление и разочарование, которые он испытывал, нельзя было описать словами. Юноша дернулся, когда его заместителя, с которым они познакомились еще будучи юнгами, плавно подняли в воздух – так, чтобы не сломать резким движением шейные позвонки и заставить офицера армии врага мучиться как можно дольше. Прошла минута прежде чем мужчина, в последний раз дернувшись, затих. Артис мог закрыть глаза, но не имел на это права — так или иначе, но именно он повинен в смерти экипажа «Мести».

Вдруг толпа, обступившая виселицы, расступилась, и на небольшую площадку, сколоченную прямо перед виселицами, вышел император. Выглядел он, ни дать, ни взять, как демон из самой преисподней – бой давно уже закончился, а рука его все еще пылала изнутри адским огнем. И тут взгляд юноши уцепился за до боли знакомое лицо императора. Виллиан. Паладина, чье появление послужило тем рычагом и толкнуло всю его жизнь под откос, Артис не забыл. Виллиан медленно поднялся на помост и окинул взглядом затаившую дыхание армию.

— Я не мастак говорить речи, но то, что все мы стоим здесь, говорит само за себя — мы победили. Хоршсцы, поджав хвосты, бежали, скуля словно побитые собаки, оставив поле боя за нами. Сегодня враг потерпел первое крупное поражение, разом лишившись половины своего небесного флота и трети армии убитыми. Отсюда, с Кель-Дуарских полей, мы начнем свой победный поход, дабы сравнять с землёй города подлых захватчиков и убийц. Мы не будем щадить ни женщин, ни детей, дабы искоренить этот подлый народ. Мы одержим победу – и навсегда обеспечим нашему дому мир и процветание! – Император слитным движением обнажил свой клинок и вскинул его в воздух, а через мгновение в небе с жутким грохотом расцвел ярко-алый, сотканный из пламени цветок. — Во славу империи!

– Во славу империи! Во славу империи! – Толпа словно сошла с ума — еще не отошедших от продолжительного и кровопролитного сражения людей речь их предводителя, казалось, привела в восторг и ярость одновременно. Прикажи Виллиан прямо сейчас сниматься с места и идти в атаку — и они бы пошли. Пошли, несмотря на боль и усталость.

Тем временем император, довольно улыбнувшись, спустился с помоста и дал отмашку замершим чуть поодаль палачам, дабы те продолжили свое дело… И замер. Взгляд его зацепился за лицо человека, которого он считал погибшим. За лицо Артиса. Виллиан, что-то прошептав всюду его сопровождавшему капитану гвардии, подошел к связанному по рукам и ногам юноше. Гвардейцы тем временем оттеснили в стороны всех желающих посмотреть на своего императора вблизи.

— Как тебя зовут? – Спросил он, всё еще находясь в неверии.

– Артис. Не думал, что у паладинов такая короткая память. - Слова эти юноша произнес чуть грустно – все его мысли сейчас занимало сожаление о всех тех решениях, что в конечном итоге привели к столь плачевному результату.

– Ты вступил в армию хоршсцев? Предал родину? Зачем?

– Я не предавал свою родину, император. – Последнее слово Артис выделил особо. – Мой отец, Тругт Эльдстил, был дворянином империи Хорш в изгнании. К моменту, когда я вернулся домой, деревня была сожжена, а все люди – убиты.