Виллиан еще несколько секунд сверлил Артиса взглядом, пока, наконец, что-то для себя не решив не подозвал ответственного за проведение казней человека.

– Этого молодого человека перевезти в столицу и посадить под стражу в дворцовую тюрьму. Голодом не морить, лишнего себе не позволять. Свободен. – Мужчина, раскланявшись, удалился, а Виллиан вновь обернулся к Артису. – Не думай, что я делаю это просто так. Когда империя Хорш падет, у меня к тебе будет много вопросов… И предложений.

Паладин резко развернулся и продолжил свой путь, а Артиса подхватила под руки пара верзил и потащила куда-то вглубь лагеря…

Дорога петляла меж деревьев словно заяц, улепётывающий от волка, не давая всадникам ни минуты передышки – лошади так и норовили сойти с тропы и сломать себе ноги. Оттого сейчас Кельт, бурча себе под нос что-то раздраженно, то и дело направлял своего коня. Гёт ехал чуть позади и дремал в седле – друзья договорились сменять друг друга каждые два часа, покуда не выберутся на нормальную, прямую дорогу. Вдруг Гёт вздрогнул и дотронулся до груди, через секунду выудив из-за пазухи свой артефактный блокнот.

– Дерьмо… Сиречь говорит, что мою дочь перевезли много севернее – практически к самим дворфийским твердыням.

– Но с ней всё хорошо? – Спросил, обернувшись, Кельт.

– Да, но три лишних дня пути… Мне уже не терпится вновь почувствовать себя свободным, Кельт. Свободным и от этой работы, и от постоянного страха за жизнь дорогого мне человека…

– Я понимаю. Но ты можешь что-то изменить? Мы оба знаем, что нет – быстрее ехать мы просто не можем, и без того в дороге по пятнадцать часов. Порталы? У нас просто не хватит золота – всё, что мы накопили, уйдет на оплату услуг целителя. – Гёт кивал в такт словам друга. Он прекрасно всё понимал, но… Иногда человеку нужно что-то сказать. Пусть даже это будет явная глупость, но – нужно. Тем временем Кельт, выдержав солидную паузу, продолжил. – У тебя хотя бы есть дочь. У меня же ни родителей, ни жены, ни детей – вообще никого… Только ты и Алиса. До того, как ты снял с меня рабскую печать, я вообще не имел цели в жизни. И ничего, держался. Сколько лет мы уже колесим по свету, выполняя грязную работёнку? Что по сравнению с этими годами жалкая неделя? Так, пшик.

Друзья замолчали. Кельт случайно напомнил о событии, которое прочно связало судьбы двух совершенно разных людей – мечущегося в поисках способа спасения жизни своей дочери отца и мужчины, что еще мальчишкой был продан в рабство южанам...

Глава 14

Пятнадцать лет назад

Мужчина, опустившись на длинный, оббитый бархатом диван облегчённо выдохнул и вытер окровавленный кинжал о подвернувшуюся под руку оконную занавеску. Того, что кто-то его увидит снаружи, Гёт не боялся совершенно — мало того, что стояла глубокая ночь, так еще и окнами трёхэтажная усадьба богатого работорговца была повернута к лесу, а не к жилым строениям. Он еще раз окинул взглядом распластавшийся на по-настоящему царской кровати труп и, смахнув со лба выступившие капельки пота, встал. Отчего-то куратор не сообщил о том, что этот торговец всегда имел при себе серьезные амулеты, из-за чего устранение худосочного старика прошло совсем не так, как планировалось.

Вдруг откуда-то раздался сдавленный, едва слышимый стон. Гёт еще раз окинул комнату взглядом… И наткнулся на ранее им незамеченную, совершенно неприметную дверь. Звук повторился – теперь мужчина мог с уверенностью сказать, что доносился он именно оттуда. Гёт, перехватив кинжал поудобнее, бесшумно заскользил в сторону двери. На секунду замерев, мужчина, выдохнув, распахнул дверь… И замер, широко распахнув глаза.